Соблазнитель
Шрифт:
Добравшись до окошка второго этажа, он просунул пальцы под приотворенную створку, аккуратно распахнул ее и проворно проник в комнату, освещенную отблесками затухающих в камине угольев. На длинном столе у стены стоял причудливый аппарат, ради которого он прокрался в этот дом ночью. Рядом, откинувшись в кресле, спал, похрапывая, какой-то человек, очевидно, уставший за день настолько, что не смог дойти до кровати.
Дэниел на цыпочках приблизился к странному устройству, состоявшему из двух цилиндров, установленных на деревянной раме, и тянувшихся от них к сосуду с жидкостью проволочек,
Дэниел извлек из кармана брюк аналогичное изделие, подменил им оригинал и, подсоединив к нему проводки, ретировался через окошко, очень довольный результатом операции.
На обратном пути в подворотне хрипло залаяла собака, и Дэниелу вдруг вспомнился дикий вопль оборванца, напавшего на него с ножом у входа в оперу. Его следовало разыскать, и как можно скорее, пока еще позволяло время. Дэниел тяжело вздохнул и прибавил шагу.
Все переменилось, и Диана не могла притворяться, что ничего особенного не произошло.
Конечно, Дэниел держался с ней так, словно бы того порыва страсти и не было вовсе, но все его уловки не могли восстановить их прежние отношения. Допущенное ими в карете грехопадение незримо ощущалось и за обеденным столом, и во время их непродолжительных встреч, и даже после того, как они расставались.
Всякий раз, когда Дэниел приближался к ней, у Дианы сладко замирало сердце, она постоянно жаждала его новых поцелуев. А по ночам ей казалось, что он вот-вот постучит в ее дверь, и она металась на кровати, изнемогая от смутных предчувствий.
Но самое ужасное заключалось в том, что отказать ему в ласках она была не в силах, из чего следовало, что ей нельзя больше оставаться в его доме.
Выезжая в свет вместе с Жанеттой, Диана при случае намекала, что она не заинтересована в работе компаньонкой или гувернанткой во Франции, поскольку намерена обосноваться в Англии. Видимо, Жанетта поставила об этом в известность брата, и однажды за завтраком тот сказал, что желает побеседовать с ней с глазу на глаз о чем-то важном.
Диана подумала, что он собирается попросить у нее прощения за свое экстравагантное поведение в экипаже, и не стала торопиться. Но Жанетта спустя короткое время попросила ее не заставлять Дэниела ждать слишком долго, и Диана поняла, что разговор ей предстоит серьезный.
Дэниела она застала в библиотеке сидящим с задумчивым видом в кресле у камина. О чем он размышлял, созерцая огонь в очаге, угадать было невозможно, однако интуиция подсказывала ей, что это нечто глубоко личное, лишающее его покоя вот уже многие годы.
Она села в кресло напротив него, он скользнул по ней взглядом, и промолвил:
– Жанетта сказала мне, что ты настаиваешь на скорейшем отъезде в Англию. Так вот, сегодня утром я сообщил ей, что мы отправимся в Лондон уже на этой неделе.
Диана была так ошеломлена таким неожиданным поворотом событий, что ничего не ответила. Помолчав, он продолжал:
– Жанетта поручила мне сделать тебе одно
Диана усомнилась в искренности его слов, однако не подала виду и спокойно спросила:
– Будет у меня в Англии возможность выходить вместе с ней в свет и заводить новых друзей?
– Естественно, – кивнув, Ответил Дэниел. – Ничто практически не изменится.
Лицо его при этом оставалось невозмутимым, что навело Диану на предположение, что он уже давно принял это решение. А Жанетта исподволь подготавливала ее к роли содержанки своего любимого брата. Случай в карете был только прелюдией к тому, что ожидало ее в Лондоне. Значит, он жарко лобзал ее после оперы вовсе не в порыве чувств, а следуя холодному расчету, как опытный искуситель.
– А что станет со мной, когда Жанетта вернется во Францию? Ведь тогда у вас пропадет нужда в моих услугах? – спросила она, стараясь не выказывать волнения.
– А к тому времени ты обзаведешься достаточным количеством новых знакомых и сможешь поступить на работу в приличную английскую семью компаньонкой либо гувернанткой. Не исключено, что ты выйдешь замуж, и тогда вся твоя дальнейшая жизнь сложится совершенно иначе, – с завидной хладнокровностью ответил Дэниел.
Но Диана не собиралась притворяться, что остается в неведении относительно его истинных намерений.
– Абсолютно ясно, что никто не захочет жениться на мне, узнав, что я долгое время была компаньонкой сестры холостяка. Сомнительно также и то, что меня возьмут на работу в добропорядочную английскую семью. Поэтому было бы разумно и справедливо, если бы я получила за свои услуги нечто основательное и ценное, как-то: драгоценности, недвижимость или же определенное соглашение о моем содержании.
От изумления у Дэниела вытянулось лицо.
– Очевидно, ты неправильно меня поняла, Диана! – наконец сказал он, сверля ее взглядом.
– Я все поняла правильно, – стояла она на своем. – Я давно уже подозревала, что вы не случайно балуете меня. Моему гардеробу позавидует иная дочь графа, я окружена роскошью, как великосветская дама. Мадам Леблан предупреждала меня о подобных искушениях, и теперь я убедилась, что она была права.
– Я понимаю, что после случившегося в карете это воспринимается тобой иначе, но в действительности все обстоит совсем не так, – заявил Дэниел.
– Не надо принимать меня за полную дуру! – в сердцах воскликнула Диана. – Я не поверю, что вы хотите сделать меня всего лишь компаньонкой Жанетты и не станете добиваться от меня ничего большего.
– Клянусь, что никаких дурных намерений у меня нет, – сказал Дэниел и улыбнулся. – Это лишь плод твоей фантазии.
Диана почувствовала, что ее разбирает смех, и воскликнула, закрыв от смущения лицо руками:
– Боже, какая же я глупая! Мне так неудобно перед вами...
– Диана, я не сержусь, у тебя имелись основания для разных догадок относительно всего происходящего, но я еще раз заверяю тебя, что не собираюсь затаскивать тебя в свою постель.