Собор
Шрифт:
Шрёдер встал и глубоко вздохнул. Говорить он начал хорошо поставленным голосом, как опытный специалист по ведению переговоров:
– Да, согласен: давайте действовать по-умному. Извините меня, я что-то перенервничал… Давайте обсудим, что действительно сказал мне Брайен Флинн, а не то, что вам хотелось бы услышать от него. – Он посмотрел на Беллини и Лоугана: – Похоже, что те сорок пять порций говяжьей тушенки вовсе не военная хитрость – там и впрямь сосредоточено столько боевиков, что им и этот ужин маловат. Я их видел. Ну и огнеметы… позвольте пояснить, что такое огнеметы… – Дрожащей рукой он зажег спичку
Глава 52
Лэнгли разыскал Бурка, лежавшего на кровати в комнате для священнослужителей.
– Они все же решить брать собор штурмом.
Бурк вскочил. Лэнгли говорил с возрастающим возбуждением:
– И очень скоро. Не дожидаясь воззвания Папы, раньше, чем забухают церковные колокола, а монсеньер Доунс очухается…
– Говори медленно и внятно.
– Шрёдер говорил с Флинном у входа в ризницу. Сказал, что видел примерно сорок – пятьдесят вооруженных фениев.
– Пятьдесят?
– Но он их не видел, точно знаю, что не видел.
– Погоди, давай подробнее.
Лэнгли ходил большими кругами по маленькой комнате.
– Вашингтон почуял, что корабль тонет. Клайн и Доул хотят вскочить в фургон, едущий на ярмарку. Понимаешь? И завтра они оба либо станут героями, либо сбегут в Мехико, напялив темные очки и нацепив бутафорские носы…
Бурк нашел на ночном столике упаковку аспирина и проглотил сразу три таблетки. Лэнгли присел на стул.
– Шпигель хочет тебя видеть. – Он кратко ввел Бурка в курс дела и добавил: – Пока они не решат, что делать со Шрёдером, переговоры будешь вести ты.
Бурк удивленно посмотрел на него.
– Переговоры! – Он рассмеялся. – Бедный Берт. Он собирался провести свою лучшую игру… Он и впрямь настроился на нее. – Бурк прикурил сигарету. – Так значит… – Он выпустил струю табачного дыма и проследил, как кольца поднимаются вверх и растворяются в воздухе. – Мы начинаем штурм…
– Нет! Мы освобождаем заложников! Теперь ты должен называть эту аферу операцией по освобождению заложников и очень осторожно подбирать слова, потому что вокруг слишком многое неясно и никто не говорит того, что думает на самом деле. А сами они никогда ничего не делали, зато врут почище, чем мы с тобой. Вставай, пошли, а то тебя заждались.
Но Бурк не тронулся с места.
– А Мартин натрепал им, что я могу предоставить Стиллвея?
– Да, в комплекте с чертежами. Для меня это оказалось новостью, а как для тебя?
– А он не упоминал имени Терри О'Нил?
– Нет, а что, должен был? – Лэнгли посмотрел на часы. – Разве это имеет какое-то значение?
Бурк посмотрел в окно, из которого открывался вид на Мэдисон-авеню.
– Мартин убил Джека Фергюсона, ты знаешь…
– Нет, его убили фении. – Лэнгли остановился сзади него.
Бурк обернулся:
– Сегодня ночью свершится немало всяких махинаций.
Лэнгли, кивнув, заметил:
– Ты прав, черт возьми. Клайн
– Попридержи язык!
Лэнгли отмахнулся и продолжал:
– Помни, Мартин в игре, Шрёдер выбыл из нее. Лоуган заодно с Клайном и Доулом, но без Беллини, а ты – ты будешь со мной. Остерегайся Шпигель. Она в исключительно прекрасной форме – вот уж стерва так стерва! Потрясающая дамочка. Фении – безумны, мы же в здравом уме… Епископ Доунс благословит нас всех… Что еще. – Он обвел все вокруг диким взглядом. – Есть здесь где-нибудь душ? Все так опротивело. Ты еще здесь? Пошел вон! – Лэнгли рухнул на кровать. – Уматывай!
Бурк ни разу в жизни не видел, чтобы Лэнгли так расклеился, – ему даже сделалось не по себе. Он начал было что-то быстро говорить, но тут же понял, что все это ни к чему, повернулся и вышел.
Бурк вместе с Робертой Шпигель поднимался по лестнице, прислушиваясь к ее оживленной болтовне. Вслед за ними молча шел Мартин.
Пройдя лестницу, Бурк открыл люк и вылез на крышу дома настоятеля. Дул северный ветер, и заледеневшие лужицы воды отражали огни высотных зданий, окружающих территорию собора святого Патрика. Шпигель отпустила охрану – снайперов из спецназа – и, подняв воротник пальто, направилась к западному скату крыши. Положив руки на низкую металлическую ограду, идущую вдоль всего периметра крыши, она принялась внимательно разглядывать величественный кафедральный собор, возвышающийся за узеньким двориком.
Улицы у самого собора опустели, но в отдалении, за ограждениями, гудели сирены, люди кричали и пели, играли на волынках и других музыкальных инструментах. Взглянув на часы – было 4.00, – Бурк подумал, что бары уже закрылись. Празднование выплеснулось на улицу, добрая сотня тысяч людей, а может, и больше, высыпала на улицы и упорно продолжала веселиться – эта ночь возбуждающе действовала на них.
Шпигель что-то говорила, и Бурк пытался внимательно слушать, но он замерз без пальто и плохо разбирал, что она говорила. К тому же сильный ветер уносил ее слова. В конце она сказала:
– Мы объединили свои усилия, лейтенант, но до того, как разойтись, должны что-то предпринять. Нам не нужны больше новые сюрпризы. Понимаете?
– Отряд по борьбе с подделками произведений искусства, – занятый своими мыслями, невпопад ответил Бурк.
Шпигель посмотрела на него в недоумении:
– О-о… но тут все в порядке. Будете либо в этом отряде, либо уборщиком в душевой гимнастического зала школы-интерната.
– Куда же девался Шрёдер? – спросил Бурк.
– Он понимает, что нам не хочется терять его из виду, а то он наболтает черт-те что прессе, и не желает находиться под стражей, что унизило бы его достоинство. Поэтому он предпочел остаться в команде Беллини.