Собор

Демилль Нельсон

Все задымили сигаретами, а майор Мартин подошел к журнальному столику и налил себе бокал шерри из погребка кардинала.

Губернатор ободряюще кивнул и заметил:

– Я ценю вашу честность и проницательность, миссис Шпигель и…

Роберта, посмотрев на него, заявила:

– Вот поэтому-то вы и позвали нас всех сюда, так что давайте продвигаться вперед, губернатор.

Лицо губернатора Доула залилось краской, но он сумел перебороть себя и проговорил:

– Отличная идея! – Он неторопливо обвел взглядом присутствующих. – Значит,

мы все согласны с тем, что компромисс не является для нас подходящим вариантом, что фении не уступят и на рассвете приведут свои угрозы в исполнение?

Кое-кто неуверенно кивнул.

Губернатор посмотрел на Арнольда Шеридана и спросил:

– А мне взять это под свою личную ответственность?

Шеридан кивнул.

– Правительство хотело бы видеть более жесткий подход. Но об этом говорить не следует, – продолжил Доул.

– В своем послании, – проговорил Шеридан, – правительство сообщает, что такого рода проблемы должны решаться с помощью силы, но силы местного характера. – Шеридан направился к двери. – Благодарю вас, губернатор, за предоставленную возможность принять участие в обсуждении. Уверен, вы примете правильное решение. – Он вышел из комнаты.

Мэр Клайн подождал, пока закроется дверь, и сказал:

– Будем плыть по течению. – Он повернулся к Донахью и Пальмеру: – Видите, федеральная система работает изумительно – собирает налоги и проводит законы, а мэр Клайн борется с террористами. – Он встал и начал расхаживать по комнате. Остановившись напротив Донахью и Пальмера, он продолжал: – Вы понимаете, что это в моей власти, долг избранного мэра этого города – отдать приказ на штурм собора?

Никто не произнес ни слова, тогда Клайн заговорил громче:

– Да, это мой долг. И я не обязан отчитываться за выполнение долга ни перед кем.

Эрик Пальмер встал и тоже направился к двери, заметив при этом:

– Мы предложили все возможные компромиссы… И если эта проблема носит, как вы говорите, местный характер, то правительству Ее Величества нет причин к ней подключаться. – Он взглянул на Мартина, который не сделал попытки следовать за ним, затем кивнул всем остальным и вышел, бросив на прощание: – Желаю всем доброго утра.

Поднялся Томас Донахью:

– У меня плохое предчувствие в связи со всей этой заварушкой… Я живу здесь около пяти лет… Собор святого Патрика – моя приходская церковь… Я знаю кардинала и отца Мёрфи… – Он бросил взгляд на епископа Доунса. – Но сделать ничего не могу. – Подойдя к двери, он обернулся. – Если понадоблюсь – я в консульстве. Благослови вас Господь… – И быстро исчез за дверью.

– Красивый уход, – заметила Шпигель. Губернатор Доул сунул большие пальцы рук в карманы жилетки.

– Ну что же… – Он повернулся к Мартину: – Майор, вы не могли бы высказать свои соображения? Как человек, хорошо знакомый с ИРА… Как бы вы поступили на нашем месте?

Мартин начал с места в карьер:

– Прежде всего надо хорошенько обсудить операцию по освобождению заложников.

Губернатор

не спеша кивнул в знак согласия, подумав, что слова «операция по освобождению» в противовес словам «штурм» или «атака» имеют и другой, скрытый смысл. Эта фраза, призывающая к наступательным действиям, более благозвучна. Он резко повернулся к епископу Доунсу:

– Вы даете благословение на операцию по освобождению заложников?

Епископ быстро поднял глаза:

– Я? Ну что ж…

Губернатор придвинулся ближе к Доунсу и стал ему объяснять:

– Монсеньер, в критические времена люди вроде нас, руководители среднего уровня, часто обязаны принимать решение сами. И мы должны действовать. Бездействие сейчас более безнравственно, чем силовое воздействие… Мы обязаны насильственно освобождать…

– Но… Обращение Папы… – замялся монсеньер Доунс.

Раздался голос мэра Клайна с противоположного конца комнаты:

– У меня нет никакого желания смотреть, как Папа и другие религиозные лидеры выставляют себя в дурацком виде. Ничего не изменится, даже если сам Господь Бог обратится к этим фениям.

Епископ нервно обхватил руками лицо:

– Но почему я? Какая разница, выступлю я или кто-то другой?

Клайн откашлялся и ответил:

– Буду с вами абсолютно честен, монсеньер. Я не хочу ввязываться в это проклятое дело по освобождению людей и спасению собора, пока не получу благословения от высокопоставленного католического прелата. Желательно, чтобы благословение дали вы, ибо вы к тому же являетесь ирландцем. Я не дурак, впрочем, как и вы тоже.

Епископ Доунс тяжело плюхнулся на стул.

– О Господи!..

Резко встал со своего стула Рурк и подошел к Доунсу. Опустившись на колени возле епископа, он заговорил. В его голосе слышалось страдание:

– Мои ребята по большей части католики, святой отец. Если им суждено будет идти… они вначале хотели бы увидеть вас… чтобы исповедаться… чтобы знать, что представитель Святой церкви благословляет их миссию. Иначе они… я не знаю…

Епископ закрыл лицо руками. Спустя минуту он поднял голову и кивнул:

– Господь поможет мне, если вы думаете, что это единственный способ спасти их…

Он вскочил со своего места и почти бегом выскочил из комнаты.

Несколько секунд никто не произносил ни слова, наконец Шпигель прервала молчание:

– Давайте начнем дружно, а то все пойдет в разлад.

Мэр Клайн задумчиво потер подбородок, затем обвел взглядом оставшихся:

– Шрёдер должен будет согласиться, что потерпел полный провал.

– С ним проблем не будет, – ответил губернатор Доул. – Он сделает это! Это даже поможет нам выпускать пресс-релиз, когда начнется операция по вызволению заложников, в том случае, если фении выдвинут новые требования в добавление к старым, которые мы уже обсудили… – Внезапно он остановился и, вспомнив, добавил: – Черт побери! Да у нас же есть магнитофонные записи всех телефонных разговоров!.. Может, Бурк сумеет…