Сокрушители
Шрифт:
И тут же распознал.
Он двигался в толпе шаркающим, усталым шагом; пробирался, минуя пассажиров, медленно и осторожно, как оно и приличествует согбенному годами старцу. Он опирался на узловатую лакированную палку. И нес черный, потертый, вышедший из моды чемодан. Палка тоже вышла из моды, нынешние седовласые мужи предпочитают легкую трость - и я готов был побиться об заклад: пара футов отточенной стали, спрятанной внутри, на экранах аэродромных детекторов не обнаружится.
Во всяком случае, он произвел на меня встарь впечатление человека, любящего эдакие игрушки: палка с пристроенным внутри стилетом. Едва ли профессионал такого
А лицо изменилось. И очень изрядно. Его избороздили морщины, щеки ввалились, глаза запали. Тело, подобно лицу, казалось высохшим. Бультман очень смахивал на ракового больного, хотя навряд ли страдал от рака. Частично его новая внешность могла быть результатом гримерских усилий и ухищрений; однако мы заподозрили, что немец не вполне здоров, когда после приключений в Коста-Верде и Чикаго Бультман внезапно вышел в чистую отставку и прекратил беспокоить латиноамериканских диктаторов.
Герман Генрих Бультман, известный как Фриц, - один из лучших убийц, каких вообще возможно было нанять за деньги. Человек, намеревавшийся перекроить политическую карту Карибского моря, ибо неизвестный мне ублюдок изрешетил из автомата его старую овчарку, названную в честь Марлен Дитрих...
Останавливать Бультмана я вовсе не собирался. И отверг эту работу сразу же. По моему разумению, немец мог уничтожать суверенное государство Гобернадор любыми способами, лишь бы не препятствовал искоренению Карибского Освободительного Легиона, известного также как КОЛ. Мы с Маком условились: я нападу на фрица, только если Фриц набросится на меня.
Увы, Фриц тащился по аэропорту.
Дана попыталась было заговорить, я слегка покачал головой:
– Приканчивай кофе и веди себя непринужденно, понимаешь? Забирай сумочку, сворачивай журналы, суй под мышку. Теперь отправляемся к пропускному пункту и не забываем весело болтать.
Отставив чашку. Дана соскользнула с высокого круглого сиденья.
– Кто?
– спросила она еле слышно.
– Старик с палкой.
Дана расхохоталась, причем неподдельно:
– Быть не может!
– Может, не изволь сомневаться. И не суди опрометчиво, ибо внешность сплошь и рядом обманывает. Более опасного субъекта не сыщется от Аргентины до Канады. Конечно, за вычетом меня, - ухмыльнулся я.
– Скромность - великое достоинство, - сказала Дана.
– И организация буквально кишит смиренными скромниками. Столько застенчивых, не склонных к похвальбе джентльменов!.. Но послушай, он и впрямь не кажется сверхбандитом.
– Во-первых, грим; во-вторых, притворство; а в-третьих, готовя банду обученных головорезов-коммандос, Бультман едва ли может быть столь немощным, сколь выглядит. Впрочем, во время покушения на Кастро немец был серьезно ранен, и не только в ногу. Между прочим, у него протез. Думаю, старые увечья сказываются... Ха-ха-ха!.. Это я разыгрываю роль, а не над Бультманом потешаюсь... Идем.
Дана расхохоталась в свой черед, словно шутку выслушала уморительную.
– Бультман, - промолвила она задумчиво.
– Герман Бультман, верно? Помню. Имечко не раз и не два появлялось на экране монитора в связи с военной дребеденью в Монтего, к которым прикладывает лапу Карибский Освободительный Легион. В общем и целом, КОЛ поставил немцу девяносто три бойца... Ха-ха-ха! Ой, не могу!.. Теперь ты смейся, твой черед...
– Хи-хи-хи, - ответил я и тот же час рассмеялся
– Только почему дребеденью?
– Как же еще эту игру в солдатики звать прикажешь?
– Значит, с твоей точки зрения, затея Бультмана провалится?
– С треском, - ответила Дана.
– Да что же ты, никаких документов и отчетов не изучал? Ни одного донесения не брал в руки? У твоего приятеля Фрица всего несколько сот бойцов. Согласна, это фанатики, готовые умереть, но не сдаться. Признаю: Бультман обучит их на славу. Но президент Гобернадора, этот ненавистный Легиону прислужник американского империализма, располагает национальной гвардией, насчитывающей несколько тысяч регулярных солдат. Они тоже подготовлены совсем неплохо, и вооружены, благодаря любезностям Дяди Сэма, на славу! А вдобавок, по нынешним бесшабашным временам, если президенту и впрямь придется туго, Америка вышлет на подмогу полк морских пехотинцев, ибо Вашингтон считает Исла-дель-Сур важнейшим стратегическим объектом.
Я кивнул. Дана перевела дыхание. Скривилась:
– Принято полагать: геройские сердца патриотов, сражающихся за свободу отечества - пускай за то, что они сами зовут свободой, - придадут борцам доблести, окрылят, дозволят пройти невредимыми сквозь огонь и пули... А народ, естественно, подымется и приложит руку, способствуя свержению ненавистного режима... Но, во-первых, кто сказал, будто народ Гобернадора хочет жить в таком же аду, как бедняги-кубинцы; а во-вторых, коль скоро упомянули Кубу, давай припомним, чем окончилась высадка десанта в Заливе Свиней. ЦРУ тоже надеялось - и с гораздо большими основаниями, кстати, - что вкусивший большевизма народ подымется и ударит по кровопийцам. Только народ присмирел после зверских репрессий и даже помыслить о подобном боялся.
Я снова кивнул, принимаясь лихорадочно рассуждать.
– Если у Бультмана, - произнесла Дана с расстановкой, - не припасено в рукаве пятого туза, не припрятано секретного оружия, о котором никто не подозревает, - песенка его молодцев спета. Поведет полтысячи смелых людей - храбрость присуща даже ублюдкам из КОЛа - на верную смерть.
Я прекратил раздумья. Слова Даны заставляли посмотреть на положение дел под совершенно другим углом, но сейчас надлежало сосредоточиться на вопросах куда более насущных.
– Минуем идиотские детекторы, - уведомил я.
– Подтянитесь, о ваша блистательность, выше голову! Начинаются вопли по поводу связки автомобильных ключей и стальной пряжки на поясе...
– Значит, не покупай автомобилей и не таскай ковбойских ремней.
Ремень и впрямь довелось выдернуть. Сызнова пропуская кожаную полосу сквозь брючные петли, я посторонился, давая пройти веренице других пассажиров.
– Наш персональный конвоир, - шепнул я Дане: - Длинноволосый мерзавец в джинсах и рваной спортивной майке.
– Но который именно? Описание подходит к половине сборища.
– Высокий скот, с немытой светлой гривой; через одну руку переброшена свернутая джинсовая куртка; в другой руке - большой бумажный кулек: вполне способен вместить автомат УЗИ и пару запасных магазинов. По поводу таких безделиц детекторы не всполошатся. Это вам не пряжка!
Я, пожалуй, оклеветал аэродромное оборудование. Детекторы были дьявольски чувствительны, и я поежился, подвергаясь повторной проверке. Теперь уже было бы не на что ссылаться. Весь металл, коим я владел по закону, покоился на особом подносе у таможенников.