Солнце, море... Дирижабль
Шрифт:
Кстати, вино он не оценил, а вот бутылку местного самогона, который местные гнали, судя по запаху, из тухлой рыбы, пришлась чернокожему гостю по нраву.
Смердело местное пойло так, что от Херли отсели все остальные участники разговора.
История предельно захватила мага. Эрих начал сыпать вопросами. Косноязычие не сильно помешало магу-исследователю получить новую информацию.
Если убрать все скабрёзности, которыми сыпал Дикарь, к месту и к не месту поминая своё мужское достоинство, ругательства и откровенно абсурдные суждения, удалось выяснить
Папа О, заполучив себе силу истинного божества, сделал из своих любимых детей что-то среднее между призраками и людьми. Дикари одновременно жили словно в мире реальном и на его изнанке. Они жили под водой и умудрялись там возделывать землю. Они выходили из моря чтобы настучать по черепам очередным конкурентам, что взрастили своего дикого бога. А дальше опционально, или племя Ахаджара просто принудительно ассимилировало соседей, убив всех мужчин и местного Бога до кучи, или, если местный бог позиционировал себя как женский пол, то в гареме Папы О (и пантеоне народа Ахаджара) появлялась новая жена. А у туземцев – новый язык и новый уклад. Ну, и беременность у всех женщин.
Короче эдакие подводные кочевники, которые сами не уверены, снятся они себе или сами сон своего бога.
Сейчас они заселили целый архипелаг. И как стало понятно из рассказа Херли, до появления новых поселенцев, ничего кроме камней и чаек на том архипелаге не было. А сейчас он засажен памятными деревьями и кустарниками. А плантации шаман-травы цветут особо буйно.
Раскрыли и секрет «писем». Это тоже была одна из тех тайн, которые никто не захочет знать, но…
Чтобы написать письмо, нужно пописать на нужный куст, стуча в бубен, и думая о том, что желаешь сообщить. А если тебе нужна память умершего, под кустом надо закопать его косточку. И тоже постучать в бубен. Способ доступен всем, а бубен можно одолжить у шамана. На одно растение можно «записать» только одно сообщение. Важную информацию «записывали» на деревья. Их память передавалась их семенам, после определенного ритуала.
Впрочем, противно узнавать подобные тайны станет через пару сотен лет. Сейчас же в обществе подобные вещи воспринимались как естественный порядок вещей. В отдалённых уголках империи до сих пор существовал обычай – опорожнить кишечник на грядки хозяина дома, и это было данью большого уважения.
– Вот! Ваша пробовать эта! – Херля достал из вороха просушенных соцветий несколько плотных комков.
– Что это? – Рей с интересом покосился на подношение.
– Это есть очень важный интересный штука! Ваша курить, понять и восхищаться!
Мужчины смущённо переглянулись. Ричард и Йозеф синхронно потянулись за трубками.
Вскоре над столом заклубился сизый дым. Херля довольно оглядел имперцев. Те таращились в пустоту абсолютно стеклянным взором. Причем таращились натурально. Глаза мужчин были на выкате, а губы шептали, то ли ругательства, то ли молитвы, то ли благословения.
– Это што? – Просипел Громила, гулко кашляя.
– Это есть мой гордость! Память о том, как я любить сразу пять красивый баба сразу! – Дикарь сверкнул жемчужно-белыми
– О боги, в них же веса под десять пудов! – Пропищал маг. И снова затянулся.
– Да! Моя баба жена самые красивый в наш племя! – Самодовольно ответил дикарь. Сам он дальновидно воздержался от затяжки, чтобы не опрокинуть стол.
И да, этот день можно было бы запомнить, как первый случай в истории, когда порнографию продемонстрировали публично.
Но это оказалось далеко не самым интересным за этот день. Ведь только-только наступило утро.
Глава 10
Чтение писем затягивалось.
Когда солнце взошло и осветило пустой город, армия вторжения из пяти человек не смогла покинуть ресторан.
Если бы хоть кому-то пришла в голову мысль в этот момент напасть на перекуривших шаман-травы мужчин, ему бы практически не потребовалось никаких усилий. Даже Рей Салех, который вроде как мог драться в любом состоянии, смотрел стеклянными глазами в одну точку и жевал. Что именно жевал – он бы и сам не смог сказать.
В этот раз от позора, плена и смерти слишком расслабившихся джентльменов спасла репутация.
Другим словами, никто не поверил в то, что кто-то может так упороться, находясь на вражеской территории. Легат, что лично сходил посмотреть на кутёж, пришел к выводу, что его сейчас провоцируют, просто упрашивают напасть. Ведь если он выиграет спор, то имперцы уберутся на две недели. А это будет означать что его честь и жизнь его людей будут спасены.
А если они нападут, то эти четверо, точнее четверо человек и один непойми кто, удобрят землю кровью.
На северной оконечности острова сапёрная бригада занималась обустройством двух почти идентичных укрепрайонов.
День выдался солнечным и было сложно поверить, что сейчас решается судьба целого города. В такие дни не ждёшь кровопролитной битвы, в такие дни ничего плохого не случается.
Ну, это если говорить про плохие книжки. В реальной жизни погода ни на что не влияет, скорее наоборот, мало идиотов, кто готов махать оружием в те моменты, когда в придорожной грязи можно утонуть или поскользнуться.
Но то, что должно было произойти сегодня, напоминало скорее психологическое противостояние. Соревнование, в котором проиграет тот, у кого первым сдадут нервы.
Заглянем в штаб островитян.
– Вы уверены, что это не противоречит условию спора? – Гай Коркоротос нависал над картой укрепрайонов и изучал свежие пометки.
– Абсолютно. В вашем споре не было уточнений, что нельзя использовать сапёрные войска. Мы разместим заряды тут, тут и тут… - заскорузлый палец скользил над картой. – Для надёжности мы активируем их в те моменты, когда будет идти обстрел. Это пустит ударную волну по тем укреплениям, где в иной ситуации могут спрятаться выжившие. Большие калибры не вездесущие. Но при условии что план сработает, мы гарантированно уничтожим девять мишеней из десяти. Известно, что они собираются делать? Какое оружие использовать?