Солнечный круг
Шрифт:
— «Динамо». Ответ?
— «Спартак». Заходи, здесь сухо.
В беседке уже были Лера, Витька и Ростик. Вскоре подошли Казик и Жека.
— Еле удрал, — проворчал Жека. — Пришлось через окно лезть. Что-то на моего батьку сегодня бессонница напала. То — чуть головой к подушке — и спит, хоть ты из дома выноси, а то проснулся в двенадцать и какую-то книжку читает. Я под простыню одеяло свернутое засунул. Ну, если хватится, влетит мне, братцы!
— А я знаю, что такое «Статус-кво», — сказал Казик. — Это дипломатический термин такой, я в словаре вычитал. Означает:
— Чепуха на постном масле! — Витька оглушительно чихнул и испуганно схватился за нос. — Это я не тебе, Казик, мы с Леркой тоже в словарь смотрели. Это я к тому, как мы восстановим нашу площадку, чтоб без изменений? Что мы с этими беседками сделаем? А вдруг командор их подпалить задумал?! Вот это был бы цирк!
— Ошалел! — возмутился я. — Ты что же, моего отца дураком считаешь?!
— Может, Глеб Борисович их перенести хочет? — Лера зябко поежилась. — Эту — в тот угол, ту — под яблони, вот вам и «Статус-кво».
— Они ж тяжеленные, роту солдат надо, чтоб такую бандуру перетащить… — Необычно многословным был Ростик, от бессонницы, что ли?
— Пожевать бы сейчас… — Казик мечтательно чмокнул губами. — Ребята, никто с собой ничего не захватил?
В это время за домом глухо заурчал мотор.
— Батька! — испуганно прошептал Жека. — А вдруг заметил, что меня дома нет?!
Обогнув гаражи, машина подъезжала к нашей беседке. Шла она медленно, чуть покачиваясь на выбоинах и освещая себе дорогу одними только подфарниками. Как мощный хобот, несла она перед собой стрелу крана, подтянутую к бамперу стальными тросами.
— Братцы! — воскликнул Жека, но Ростик тут же ладонью зажал ему рот — от такого крика все четыре дома всполошиться могут! — Братцы! — прошептал Жека. — Да это ж…
Он оттолкнул Ростика и выскочил из беседки чуть не под колеса притормозившей машины.
— Пароль? — послышался из кабины строгий голос моего отца.
— «Пахтакор!» — обалдело выпалил Жека. — «Кайрат!»
От волнения он перепутал все на свете.
— «Динамо», лопух, — не выдержал Витька, опасаясь, что Жека, пока вспомнит пароль, чего доброго, переберет всю турнирную таблицу класса «А»!
Антон Александрович хрипло рассмеялся:
— Эх ты, конспиратор… И окно за собой не закрыл…
Мы, как кошки, вскарабкались на беседку по скользким от дождя переплетениям планок. Машина заурчала, и над нами повис ее мощный хобот с крючьями, на которые впору ловить китов. Мы надежно закрепили их под верхними перекладинами. Посвечивая фонариком, отец проверил и скомандовал:
— Вниз и — в сторону! Быстро! — Слез сам и махнул рукой: — Пошел помалу…
Натянулись тросы, и автокран мягко, как пушинку, приподнял беседку над землей. Даже доски не скрипнули. Убедившись, что крючья надежно удерживают ее, Антон Александрович медленно тронул машину с места.
Отец шел впереди, показывая дорогу, и через несколько минут они затащили эту беседку прямо под яблони, и поставили так здорово — ни одной веточки не сломали. Будто припечатали. Только капли с шумом обрушились на крышу. Не зря отец говорил, что Антон Александрович —
Точно таким же способом была переставлена в дальний угол двора и другая беседка. И наша площадка приобрела первоначальный вид. Лишь земля была чуть посветлее там, где они стояли, да груды щепок белели.
— Немедленно собрать до единой щепочки! — распорядился отец. — Не должно остаться никаких следов!
Антон Александрович осторожно развернулся и, помигав нам фарами, выехал со двора. Вскоре гул его машины растаял. А дождь все шел и шел, приглаживая площадку, и смывал следы беседок.
Когда все щепки были собраны и снесены за гаражи на пустырь, отец приказал нам построиться.
— За участие в успешном проведении операции «Статус-кво» объявляю личному составу «Черной стрелы» благодарность! А теперь — марш по домам, да постарайтесь не разбудить родителей. Отвага и верность!
— Дружба и честь! — хором ответили мы.
ДЕНЬ ЧУДЕСНЫХ ПРЕВРАЩЕНИЙ
Около восьми утра мы заняли наблюдательный пункт за гаражами — очень уж не терпелось увидеть, как будет выглядеть Африкан Гермогенович, обнаружив, что беседки, будто «по щучьему велению», разъехались в разные стороны и снова высвободилась площадка для ненавистного футбола.
Африкан Гермогенович в это утро, как назло, не спешил на работу. Только в десятом часу он вышел из подъезда и бодро двинулся по дорожке к выходу на Полярную. Он был в своем неизменном пиджаке — уже начинало припаривать — и капроновой шляпе с дырочками, под мышкой — потрепанный ученический портфель. Наверно, с этим портфелем еще Африкан-младший ходил в первый класс, сейчас у него немецкая папка с квадратными ручками. Африкан Гермогенович шагал, не оборачиваясь по сторонам, целеустремленной походкой занятого человека, который хорошо знает, куда и зачем идет. Мы приуныли: неужели столько времени потрачено впустую и никакого «цирка», как говорит Витька, не будет?
Наверно, ничего и не было бы, если б не Витькина находчивость. Он сунул в рот пальцы и оглушительно, на весь двор, свистнул.
Африкан Гермогенович будто споткнулся об этот свист и резко повернулся.
Мы выглядывали из-за гаража и тряслись от смеха. Но главного-то он еще не замечал!
Наконец, кажется, заметил. Потому что вдруг протер глаза и быстро-быстро завертел головой. Растерянно переложил портфель из одной руки в другую и, приподнимаясь на цыпочки, пошел к площадке прямо по сверкающим лужицам. Казалось, он вынюхивал наши следы. Но следов не было — их смыл дождь.
Где до сегодняшнего дня стояли беседки, Африкан Гермогенович определил безошибочно. А потом… А потом он выронил портфель, побагровел и исполнил на этом месте что-то вроде военного индийского танца, которому можно было бы дать кодовое наименование «Бумеранг». Он приседал и кружился, подскакивал и размахивал руками, что-то угрожающе выкрикивал… Не хватало только головного убора из орлиных перьев и томагавка для снимания скальпов, чтобы сходство с индейцем, выходящим на военную тропу, было полным.