Солнечный круг
Шрифт:
Затем Африкан Гермогенович помчался к беседке, которая очутилась под яблонями. Навалился на нее плечом так, что затылок стал малиновым, но беседка стояла нерушимо, как гранитный утес. Попыхтев, он понял, что сдвинуть это сооружение с места, а тем более перетащить метров на шестьдесят в сторону, не оставив никаких следов, не удалось бы даже всем мальчишкам нашего двора.
Напрасно в то утро дожидались в домоуправлении приема люди, напрасно надрывался телефон — Африкан Гермогенович и не собирался идти на работу. Он бегал от беседки к беседке, непонятно зачем измерял расстояние между ними коротенькими
На «фигуру» просто невозможно было не обратить внимания. Во-первых, она прикатила в новенькой голубой «Волге». А во-вторых, скажите, много ли вы видели людей, у которых на левом боку болталось бы три фотоаппарата, причем один — с объективом в два кулака толщиной и полметра длиной, на правом — кинокамера и сумка на молниях со всякими кино- и фотопринадлежностями, а на груди — портативный магнитофон: белой и красной змейками выползали из-под черного футляра проводки, а маленький микрофончик был засунут в верхний кармашек пиджака. Мы, например, видели такого впервые. Думаю, что Африкан Гермогенович — тоже.
Навьюченный, как верблюд, человек вылез из машины, небрежно щелкнув дверкой, — казалось, «Волга» вздохнула от облегчения и приподнялась на рессорах! — и направился прямо к домоуправу. Выглядел он немного помоложе моего отца: здоровенный, с плечами чемпиона мира по классической борьбе, с толстыми оттопыренными губами и высокими залысинами.
— Если не ошибаюсь, управляющий третьей ЖКК Африкан Гермогенович Боровик? — «Фигура» достала из внутреннего кармана крохотный, утонувший в ладони блокнотик и шариковую авторучку размером с березовое полено и нацелила ее на нашего домоуправа, как копье.
Мы навострили уши.
— Так точно, Боровик! — Африкан Гермогенович вытянул руки по швам, глаза его блуждали, перебегая с диковинной авторучки на кино-фото-магнитоаппараты. — С кем, понимаешь, имею честь…
— Специальный корреспондент редакции программ для детей и юношества Белорусского радио Александр Лаптев. — «Фигура» что-то записала в блокнотике и сунула его вместе с авторучкой в карман, а взамен вытащила коричневую книжечку. — Вот мои документы.
Африкан Гермогенович замахал руками:
— Да что вы, понимаешь, какие могут быть документы! Хорошего человека за версту видать! В каком, извиняюсь, жанре работаете? Очерк, фельетон?..
— Во всяких, — пошевелил чемпионскими плечами Александр Лаптев. — Радиогазета «Юные ленинцы», «Романтики», сатирическая передача «Усмешка»… Надеюсь, слыхали?
— Еще бы! — Лицо Африкана Гермогеновича озарила лучезарная улыбка, будто он наконец-то встретил после двадцатилетней разлуки родного брата. — Частенько, понимаешь, слышу вашу фамилию, товарищ специальный корреспондент… Как, бишь?..
— Александр Лаптев, — повторил корреспондент.
— Правильно, Лаптев! — Африкан Гермогенович схватил его руку и затряс так, что все аппараты на корреспонденте ходуном заходили. — Рад, душевно рад! Вещаете, значит?
— Вещаем! — Александр Лаптев пошевелил
Африкан Гермогенович отшатнулся от микрофона, как от спущенного с цепи волкодава.
— Это что… так, понимаешь, сразу? Без подготовки? — испуганно пробормотал он. — Так сразу и говорить?
— Говорите, говорите, Африкан Гермогенович! Нужно, чтобы радиослушатели услыхали живой голос человека, не скованный шпаргалками, полный раздумий и эмоций. — Корреспондент зажал микрофон в кулаке. — Говорите. Что не надо, мы потом вырежем.
— Ну, раз так… — Африкан Гермогенович вытер лоб и откашлялся. — Уважаемые граждане и гражданки…
— Зачем же так официально? — Микрофон снова утонул в кулаке корреспондента. — Скажите просто: «Дорогие ребята…»
— Дорогие ребята… — Африкан Гермогенович вздохнул, закрыл глаза, собираясь с мыслями, и скороговоркой выпалил: — За истекший период вверенное мне ЖКК проделало некоторую работу. План сбора квартирной платы выполнен на…
— Да не так, — мягко остановил его корреспондент. — Детей не интересует, как вы выполнили план сбора квартирной платы. Расскажите, как вы позаботились об организации их досуга.
— Дорогие ребята…. — Африкан Гермогенович ошалело посмотрел на корреспондента. — Дорогие ребята… — В голосе его послышались рыдания. — Дорогой товарищ, выключи эту машинку, а то у меня, понимаешь, разрыв сердца случится…
— Да вы не волнуйтесь… — Корреспондент щелкнул рычажком, и магнитофон остановился. — Я ведь не прошу вас рассказать об устройстве синхрофазотрона, мы говорим о вещах, хорошо знакомых и близких вам. Вот есть двор, во дворе живут дети. Что делает вверенная вам ЖКК, чтобы детям жилось лучше, веселее?
— Да стараемся, понимаешь, в меру своих сил и возможностей… — пробормотал Африкан Гермогенович, затравленно глядя на вновь завертевшиеся кассеты. — Детишки, они что ж… они внимания требуют. Дети — цветы жизни, это я вам прямо скажу.
— Глубокая мысль, — улыбнулся Лаптев. — Надеюсь, вы знакомы с последним постановлением об организации работы с детьми во дворах и при домоуправлениях? Недавно было опубликовано.
— А как же, дорогой товарищ! — неожиданно взбодрился Африкан Гермогенович. — Прорабатывали, понимаешь, прорабатывали… Очень, я вам скажу, полезное и своевременное постановление! Где это оно у меня? — Он похлопал себя по карманам и скосился на лужу, где все еще квасился его портфель. — На работе забыл…