Сон или явь?
Шрифт:
— А что сказал Хэмпстед? — тревожно спросил Бикель, глядя в распечатку. — Проанализируйте курс и проверьте реактивную массу. Если он…
— Чушь какая-то! — перебил его Тимберлейк.
— Тем не менее последние четыре минуты скорость растет, — заметил Флэттери.
«Корабль запрограммирован на аварийные ситуации, — подумала Пруденс. — Так им говорили. Но бывают ситуации запрограммированные… а как насчет непредвиденных ситуаций?»
Флэттери взял компьютерную распечатку:
— За последнюю
Бикель принялся щелкать переключателями на пульте компьютера. Его руки буквально плясали над клавиатурой. Он сверился с показаниями приборов, взглянул на экран с выведенной на него информацией.
— Это даст нам аналогию с молекулярным ветром, — сказал он. — Если уровень массы отдельных молекул в движущемся газе меньше массы тела находящегося на его пути, то шансы столкновения между молекулами газа и объектом соответствуют вероятностной кривой, связанной со средним значением разницы масс.
Тимберлейк откашлялся, потом заметил:
— То есть, по-твоему, эта штука утверждает, что наша скорость увеличила массу корабля до уровня, когда межзвездный газ… начал тормозить наш корабль? Но ведь это полная ерунда! Суда по приборам, что-то наоборот подталкивает нас вперед. Так при чем тут торможение?
— Может быть, в этой области пространства существует неизвестный поток частиц — некое космическое течение. И его направление движения совпадает с нашим, — предположил Бикель. — Однако мы этого точно не знаем.
— Готовимся к торможению, — подытожил Флэттери.
— А может, лучше развернуть корабль? — спросил Тимберлейк. Он нажал кнопку ручного управления коконом, и тот мягко сомкнулся вокруг него.
— Радж прав, — кивнул Бикель. — Нужно быть крайне осторожными. Происходит нечто, с чем нам еще никогда не приходилось сталкиваться.
— Я начинаю торможение с минимальной мощностью, — сообщил Флэттери. — Прю, следи за приборами. А ты, Тим, контролируй массу. Потом мы проанализируем все данные.
— Если только это «потом» когда-нибудь наступит, — буркнул Тимберлейк.
Флэттери, не обращая внимания на его слова, приказал:
— Джон, следи за температурой корпуса и за доплеровским смещением.
— Хорошо, — Бикель откашлялся, думая о том, насколько все это разделение обязанностей выглядит грубо по сравнению с тем, что мог бы сделать нормально функционирующий ОИР. По сравнению с ним их экипаж казался кучкой хромоногих калек, причем в ситуации, когда им нужно было бежать, прыгать и сохранять равновесие, как настоящим спортсменам.
— Начинаю торможение, — негромко произнес Флэттери.
Он едва заметно сдвинул ручку регулятора.
Койки тут же подстроились под изменение Вектора тяжести. Внешне же торможение
— Что на приборах? — спросил Флэттери.
— Скорость надает неравномерно, — отозвалась Пруденс. — Толчки и рывки.
Бикель на основании показаний своих приборов тоже мог судить о неравномерном движении корабля. К тому же он чувствовал слабую дрожь пульта, на котором лежали его руки.
— Скажите мне, когда скорость выровняется, — попросил Флэттери — Как там с массой?
— То же самое, — ответил Тимберлейк. — Средняя величина падает, но тоже неравномерно — скачет то вверх, то вниз… 0,008, 0,0095, 0,0069…
— Сообщишь, когда показания выровняются, — велел Флэттери.
Хотя Бикеля никто не спрашивал, он сказал:
— В первом квадранте хвостовой части наблюдается незначительное повышение температуры. Система компенсации уже ликвидирует его. Доплеровское сравнение показывает, что истинная скорость упала на 0,00904.
— Ясно, — отозвался Флэттери.
— Системы корабля в порядке, — доложила Пруденс.
Флэттери еще немного передвинул регулятор, чувствуя, как по шее и спине стекает холодный пот, который даже не успевает впитать скафандр.
— Принято, — объявил он.
— Скорость постепенно падает, — продолжала Пруденс. — Но по-прежнему неравномерно.
— Характеристика ионного потока? — спросил Флэттери.
— Четыре запятая два восемь ноль один, — отозвался Тимберлейк. — Соотношение положительное. Торможение идет нормально.
— Скорость торможения выровнялась, — доложила Пруденс.
— Уровень массы — 0,000001001 от нормы, — сказал Тимберлейк.
— Температура корпуса?
— Держится, — вздохнул Бикель, переводя дух. Изменения температуры корпуса там, где их не должно быть, совершенно необъяснимые изменения скорости полета — все это куда более тревожно, чем любая авария, которую можно устранить руками.
Флэттери услышал его вздох и подумал: «Это — первый звонок для Жестяного Яйца. Но звонок к чему? Знает ли Бикель? Понял ли он это из данных компьютера? Впрочем, даже если и так, то вряд ли он безоговорочно доверяет поступающей информации».
Но тут Флэттери вспомнил отрывок из, возможно, искаженного послания Хэмпстеда:
«Неизвестный район должен быть описан математически».
«А вдруг это достаточно близко к тому, что на самом деле сказал Хэмпстед? — спросил себя Флэттери. — Нечто неизвестное, описанное математически. Корабль столкнулся с проблемой соотношения массы и скорости».
— Радж, уменьши скорость еще на два пункта и держи так, — попросил Бикель. — С этого момента будем периодически проверять изменения массы и скорости.