Соперник
Шрифт:
Оливия подошла к ней, села рядом и нежно обняла за плечи.
– Я так тебя люблю! – порывисто произнесла она.
– Я знаю, мама, – ответила девочка. – Я тоже очень тебя люблю!
– А чем тебя кормили на завтрак? – спросила Оливия, стараясь говорить как можно веселее, чтобы замаскировать печальную тяжесть на сердце. Анна в свои восемь лет знала и понимала гораздо больше, чем другие дети. Она уже говорила матери, что не верит в смерть Гаррика, но все же и она могла ошибаться, особенно в таком испуганном состоянии.
– На
– Я знаю, детка, – проговорила со вздохом Оливия, ласково погладив дочь по голове.
Дверь в комнату Анны неожиданно распахнулась. Оливия испуганно вскрикнула, увидев на пороге Арлена. Потом она взглянула в его исполненные ненависти, жестокие глаза и еще крепче прижала дочь к себе. Итак, время страшной мести наступило!
– Мне необходимо поговорить с тобой, – спокойно произнес Арлен, глядя на Оливию. – В твоей комнате.
Она чувствовала, что он задумал какое-то злодеяние, но все же медленно поднялась, не отпуская от себя испуганную дочь.
– Мама, не уходи! – горячо прошептала Анна, хватая ее за руку. – Мне страшно!
Оливия повернулась к дочери, но в этот момент Арлен грубо схватил ее сзади за локти и потащил прочь.
– Идем же! – прорычал он.
– Нет! – отчаянно воскликнула Оливия, тщетно пытаясь вырваться из цепких рук мужа.
– Мама, мамочка! – тоненько закричала Анна. – Не уходи!
Но Арлен уже тащил Оливию по коридору, где стояли несколько слуг и новая гувернантка Анны, ужасная, бесчувственная женщина, которую нанял сам Арлен.
Анна! Они хотят забрать Анну!
– Нет!!! – пронзительно закричала охваченная ужасом Оливия, но Арлен ловко втолкнул ее в спальню и тут же закрыл за собой дверь.
– Заткнись! – рявкнул он с ненавистью. – К чему так кричать, Оливия? Я только хотел с тобой поговорить, – уже тише продолжил он.
– Что ты хочешь сделать с Анной? – срывающимся от волнения голосом спросила Оливия, готовая как кошка расцарапать ему лицо.
– А разве я говорил, что хочу что-то сделать с собственной дочерью?
Теперь он был уже почти спокоен, это-то и настораживало Оливию. Подойдя к столу, он налил из графина стакан воды и протянул его жене.
– Вот, выпей и успокойся.
Оливия рассеянно взяла стакан.
– Я не хочу пить. Ты собираешься увезти Анну?
– Нет, – бесстрастно ответил Арлен, и невозможно было понять, правда это или ложь. – Через час-другой я уезжаю в Лондон, а ты останешься здесь, дорогая, жить прежней простой деревенской жизнью.
Оливия не верила собственным ушам. Кому, как не ей, было знать мстительную натуру мужа!
– Ты возвращаешься в город? А меня и Анну оставляешь здесь?
– А почему ты так удивлена этим? – улыбнулся он.
– Гаррик… умер?! – пронзила ее мозг страшная догадка.
– Нет, – равнодушно пожал плечами Арлен. –
Последних слов Оливия уже не слышала. Она была слишком обрадована неожиданным известием о выздоровлении Гаррика, чтобы обращать внимание на все остальное. Дрожа всем телом и испытывая огромное облегчение, она опустилась в кресло, поднесла к губам стакан с водой, поданный ей Арленом, и сделала два больших глотка. К ее удивлению, в стакане плавала лимонная корочка, придавая воде странный привкус. Слава Богу! Он жив! И вдруг ее пронзила тревожная мысль. Если Гаррик жив, почему Арлен так спокоен и даже милосерден?
Она медленно подняла на мужа большие заплаканные глаза.
– Я ничего не понимаю…
– Не понимаешь? Чего ты не понимаешь?
– Почему ты решил оставить нас с Анной здесь? – настороженно спросила Оливия.
Арлен медленно приблизился и пристально взглянул на нее. В его глазах читалась неприкрытая враждебность.
– Собственно говоря, я оставляю здесь… только тебя.
Оливия так и замерла от ужасных предчувствий. Вот оно, наказание!
– Анны уже нет.
– Не может быть!
– Смотри! Убедись в этом сама! – с гадкой улыбкой проговорил Арлен.
Оливия в ужасе подбежала к двери и распахнула ее. В детской никого не было. Оливия дико вскрикнула.
Стоявший позади нее Арлен довольно засмеялся.
Самый страшный кошмар, какой только может быть в жизни женщины, стал явью!
– Что ты с ней сделал?! – бросилась она к мужу. – Что ты сделал с моим ребенком?!
Тот лишь пожал плечами, и на его губах появилась злорадная ухмылка.
Оливия бросилась к окнам и увидела только, как от дома отъехала большая карета.
– Анна!!!
– А ты, моя дорогая, останешься здесь, – сладким голосом проговорил Арлен. – Одна!
– Куда ты велел ее отвезти?!
– В Бедлам. [1]
Глава 25
Она смутно понимала, что пора вставать, но никак не могла вспомнить зачем.
Оливия с трудом повернула чугунную голову и подняла тяжелые веки. Пробивавшийся сквозь неплотно задернутые портьеры солнечный свет больно резанул по глазам. Голова гудела, в ней роились обрывки несвязных мыслей. Думать о чем-либо было невероятно тяжело: она никак не могла сосредоточиться. Кроме того, ее мучила страшная жажда. Язык и горло настолько пересохли, что казалось, весь рот забит ватой.
1
Дом для душевнобольных в Лондоне. – Примеч. пер.