Сороковые... Роковые
Шрифт:
. Ядзя передала с Гринькой, что скоро не придет в Раднево, кашель немного приутих, но пока она добредет, по-новому застудится, и пусть Варя будет на хозяйстве.
А Василь... он сильно удивил Варю, которая, как всегда по их приходу, расцеловала своих детишек. Он взял четвертушку бумаги и написал всего одно слово: Мамушка!
– Василек, но я же не твоя мама?
– мальчик замотал головой, и опять написал: - Мамушка! Потом крепко-крепко обнял её.
– Ох,
– Она обняла его и позвала Гриньку, притянула к себе и второго воробья, помолчав, задумчиво сказала:
– Ладно, мамушка, значит, мамушка, а вы мои сыночки. Но ведь и ругаться буду, особенно на Гриню, за его мерзкие цигарки.
Василек засмеялся...
– Что, бесполезно?
– Он кивнул головой и написал - Никодим.
– Ох, увидеть бы этого вашего знаменитого, но и ужасного деда и отругать его, да только вижу, толку не будет.
Василек опять согласно кивнул.
– Как вы там, зайчики мои?
– Да ничаго, Ефимовна с Казимировной у школе преподають, да и поп ешче. Казимировна много чаго знаеть, стихи усякие, книги. Немцы у первое время проверяли, чаго ёна гаворить, шчас не приходють, а ёна так интересно рассказываеть, заслушаесся. Василь вон усе-усе запоминаеть, чаго она гаворить, усе стихи наизусть помнить, не то что я. У мяне у одно ухо влетаеть, а из другога вылетаеть.
– Это потому, что ты не стараешься прислушаться, сидишь, ворон считаешь. Вот батька придет, а ты совсем неуч!
– Ежли батька прийдеть, учиться стану на пятерки.
– Ага, взрослый, с усами и с первоклашками, будешь по слогам читать.
Василь смеялся, Гринька сначала надулся, а потом просиял:
– Эгеж, ты специально так гаворишь, понЯл!
Гринька легко сошелся и с Руди, они подолгу сидели, разговаривая на житейские темы, ещё и умудрялись спорить.
Герби посмеивался, тихонько говоря Варе:
– Как это на русски? Альт унд кляйн.
– Да, что старый, что малый!
Герби стал вдвое осторожнее, предупредил Варю, что в случае появления кого бы-то ни было из немцев, чтобы сидела и не высовывалась, а если он, Герби станет резко и грубо ей приказывать, ни в коем случае не обижалась, лучше так, чем заподозрить его, Герби, в мягкотелости.
– Яволь, мон женераль!
У них с Варей были такие короткие ночи, Герби интересовало все, он долго не мог поверить, что уже в шестидесятых начнутся полеты в космос, и будут такие отчаянные люди-космонавты. Что на луне приземлится луноход, что в небе будут летать всякие спутники, что американцы сбросят на японские города атомные бомбы, что мир может рухнуть от одного единственного нажатия кнопки...
–
Герушка, пока живы люди, так и будут находиться желающие завоевать-повоевать, политики - это наипервейшие проститутки во все века.
Ещё Герби очень любил слушать песни, всякие, Варя потихоньку напевала ему, а он, замирая, слушал. Он как-то невзначай, иногда начал говорить такие, казалось бы, ни к селу ни к городу, новости...
Вот и сейчас обмолвился:
– Кляйнмихель готовит гроссоблав, ждет карательный отряд, найн, не здес в район, сто километр другой сторона, - он как бы просто махнул рукой в сторону. А Варя, уже знающая, что у него ни одно слово не бывает лишним, накрепко запоминала, и потихоньку шептала Васильку. Как передавал Василек все, что нужно, Лешему или Панасу, скорее всего писал, но сведения доходили до нужных людей, какими-то окольными путями, но доходили.
Так карательный отряд прочесывал лес впустую, а когда собаки вывели их на покинутую партизанен стоянку, то напоролись на хитро спрятанные мины. И несколько человек привезли сильно посеченными осколками, а с десяток отправились на небо.
Консультации Ивана-старшего были очень ценными, он тоже подумывал уйти в лес вместе с пленными, ждали хорошего снегопада, чтобы снег замел все следы.
Панас очень осторожно и тщательно проверял появляющихся в лесу людишек. Нет, расположение их базы не знал никто, кроме Лешего и Гриньки, но его боевые ДИВОвцы натыкались иногда, бывая на разведке или задании, на людишек. Поскольку умели хорошо маскироваться, то те даже и не догадывались, что за ними тщательно присматривают. Так из случайной болтовни проходящих мимо двух молодых парней уцепили название партизанского отряда, расположившегося километрах в ста от них, которым потом и помогли, предупредив о карательной операции.
Панас не стремился к тому, чтобы отряд разрастался, он пояснил командиру-соседу, что у них диверсионный отряд с особым заданием, и много людей не предусмотрено. выловили пять человек то ли дезертиров, то ли мародеров, с теми разговор был короткий... Панас ждал капитана Ивана, очень не хватало его мудрых и таких действенных советов и решений. И после Ноябрьских праздников повалил снег, как раз после отъезда из усадьбы Фрицци и Кляйнмихеля -приезжали постоянно, раз в неделю точно, уже приладились в баню и вкусно поесть.
Краузе-старший все больше мрачнел, он совсем разочаровался в своем старшем сыне, гнилая кровь мутти взяла верх в сыне, одна надежда у него и отрада осталась - Пауль, Пашенька.
Карл все чаще стал подумывать об отъезде обратно в Берлин, какой-то нюх подсказывал ему, что Сталинград как-то повлияет на ход всей войны. Не понаслышке зная русский характер и учитывая, что в хвалебной трескотне дикторов перестали появляться новые названия, сумев сложить два и два, как-то враз понял, хваленое немецкое "вот-вот и гроссвиктория-зайнес" не удастся.