Сороковые... Роковые
Шрифт:
– О, начштаба! Совсем хорошо, не по душе мне бумажная работа!
– обрадовался Иван.
– Я уж по своей стезе - разведке буду, а ты, майор, давай, принимай штабные дела. Веди всякую документацию, чтоб вы перед нашими отчитаться могли, когда придут!
Осипов печально улыбнулся:
– Дождаться бы и дожить!!
.
– Какое сегодня число?
– спросил не к месту Иван.
– Одиннадцатое ноября.
– О, так через
– Ты то откуда можешь знать такое?
– поразился Осипов.
– Ну, считай, что я ясновидящий, типа Мессинга!
– получив под столом пинок от Сергея, слегка скривился Иван.
– Ну что, товарищи партизаны, - сказал молчавший командир, - начнем прикидывать, что и как будем делать. Так, предупреждаю сразу, никаких самовольных инициатив, только после утверждения и согласования. Никаких военных действий поблизости от деревень. Вон в Дятьковском районе полицаи выследили як малой, в партизаны ушедший, до мамки забег... спалили усех у хате, ветер как раз был сильнейший. Пять хат ешчё погорело, так что не будем гадить, как говорится, там, где едим. Да и задача у нашего 'Диво' более серьезная, не полицаев по одному ловить, а конкретные диверсии - нанести как можно больший урон хрицам в живой силе и технике, а значит - взрывы на железке. Мы уже неплохо помогли нашим, три эшелона за месяц с техникой и хрицами не доехали во время, подзадержали мы их, проредили и в технике, и в вояках, так что все усилия на железку. По окрестностям ходить не позволю. Как, Саш, твои пленные, они надежные?
– Женька вот слаб совсем здоровьем, легкие застудил, его бы куда в тепло, мальчишка умный, на конструктора учился. Если жив останется, большую пользу стране принести может. Гоги - очень горяч, грузинская кровь, она кипит, этого на виду надо держать.
Потом поколебавшись сказал:
– Ляхов. Непонятный человек, вроде, и свой в доску, но есть что-то в нем... какое-то склизкое, никак не могу понять, что.
– Хорошо, покажешь его, будем тщательно смотреть за ним. А студента, надеюсь, вылечим, есть у нас небольшой запас чудо-таблеток. Иван-младший тоже грудью маялся, а сейчас полностью здоров, скажу Стеше с Полей, они его подлечат ещё и травками.
– Матюш!
– позвал Панас Матвея.
– Тебе задание будет - приглядись к новеньким, ты пацан, любопытство тебе простительно, особенно нас интересует Ляхов. Просто, если заметишь что-то, что режет глаз, ну вот, как в случае с нашими - обратили же вы с Ваней-младшим внимание на их какую-то непривычную речь. Вот и сейчас... мало ли что выплывет...
Иван-большой замыслил широкомасштабную диверсию, долго сидел над картой, выбирал места, потом на пару дней исчез с Игорем и неразговорчивым пленным, мужиком лет под сорок - Ерофеевым. Где были, что делали - не распространялись.
В лагере стало заметно оживленнее, народу-то прибавилось, пленные по большей части хватались за любую работу, старались сразу стать полезными и нужными.
Поля пропадала в лазарете - у неё появился первый больной, студент-москвич Женя, весь
И Женя потихоньку стал выправляться, жуткий, раздирающий все внутренности кашель начал затухать. Студент выползал на улицу, в первые дни укутанный, как матрешка, сделав несколько шагов, присаживался на какой-нибудь пенек, или кучу веток. Пленные радовались его выздоровлению, особенно его друг-товарищ Сева, он сиял как солнышко, видя что Женька выкарабкивается.
Ляхов как-то в разговоре с Женьком поинтересовался, какие порошки ему дают.
На что Женя, слабо улыбнувшись, сказал:
– Горькие такие, полчаса горечь во рту стоит, сколько не запивай, а название, кто ж знает, просто порошок в бумажке.
– Интересно, - протянул Ляхов, - где командир такой взял?
– Какая разница? Самое главное помогает, вот уже кашлять совсем мало стал и хожу не задыхаясь.
– Так-то оно так...
– задумчиво протянул Ляхов, - но все-таки, интересно.
– А ты поди и спроси у Батьки, может, просветит, - резко сказал подошедший Сева.
А вечером буркнул в разговоре с Матвеем, неприязненно глядя на крутящегося у лазарета Ляхова: -Вот чего пристал... 'что за порошок?'. Чего вынюхивает? Сам-то по сравнению с Женькой - бугаина.
Матюша насторожился, он тоже приметил, что тот как бы незаметно, а чем-то да интересуется, в отличие от всех остальных пленных ему почему-то надо было много чего знать, типа: откуда берут продукты, откуда оружие - все это как бы мимоходом, ненавязчиво, но это настораживало, не всех, освободившимся людям было не до этого, но Матвей, предупрежденный Панасом - замечал.
И ещё Ляхов очень неприязненно поглядывал на Осипова, с какой-то долей зависти и неудовольствия. В разговоре с Иваном Шелестовым - Панас, как всегда, никому не сообщая, что и как, исчез на пару дней - за старшого оставался Иван - сказал, что как-то непонятно ведет себя Ляхов.
– Выясним!
– коротко сказал Иван, - постараюсь держать этого субчика на контроле!
– Герби, - поинтересовалась Варя, - скажи, твой Пашка... Он в какой области исследованиями занимается?
Герберт насторожился, а Варя возмущенно взмахнула руками, попав ему по носу:
– Ужас, что вы все такие зашуганые? Во всем подвох ищете, что ваши, что наши - тотальная слежка, доносы, анонимки - стукачи, блин. Я тебя спросила не с целью шпионажа, вот доведешь своей подозрительностью - будешь спать один, или с девочками в веселом доме.
– Найн, Варья, прости, привыкать подозрително, много яре.
– -Ужас, сам себе-то хоть веришь?