SoSущее
Шрифт:
— Давай навскидку, только быстрее!
— Смрадно помню, с ним, кажись, о том, как от мокриц избавляться, потом Абрапаску, помнится, отчитывали за порочащие связи… — Роман наморщил лоб, — и находящийся в странном состоянии сознания Платон вдруг увидел, как через кожистые валики Ромкиного лба прорастает лес пиноцитов…
— Еще, еще, — словно клиент секса по телефону приговаривал он.
— Ну что еще? Да много там всего, Платон Азарович, на собрание уже третий звонок был, опоздаем.
— Без меня не начнут, — отрезал Онилин, — вспоминай давай, быстро! — попросил он с вежливостью полевого командира, склонившегося над зинданом [140] .
Деримович
— Недочинку досталось, помню, — быстро перечислял он, — об Шохова подошвы вытирали. Так, дальше… Гусвинский неоднократно, потом Юм Аушев какой-то, философ вроде. — Роман почмокал губами, — с телками, само собой: Натой, Томкой, Уркаинской Юлечкой. Даже чурка, помню, препирался долго-долго, Нагюз вроде, хотя по-русски без акцента трет. Ну и коротких раскидок хватало… всех не упомню, и нераспознанные «погонялы» отметились: Мутант с животными — Сусликом, Барсуком, Уткой да Леблядью… — ну и эти, из пятого колеса, Ротор, Троцкий, басистая Клава, Штапель, Кабан, Оладик, дрова всякие: Береза, Дуб, Тополь, Бук, кажется.
140
Так в источнике. Возможно, описывавший СОС автор допустил ошибку: ведь зиндан, как следует из других сохранившихся текстов, средневековая тюрьма на Востоке в виде закрытой решеткой ямы в земле. — №.
— С Буком ты хватил, недососль, с прошлой аватарой общаться — это как? Через машину времени? — спросил Платон и задумался, представляя, что бы он сказал сам себе с разрывом в десять лет.
— Ну, может, перегнул с деревьями, — начал оправдываться Деримович.
— Все? — перебивая мычание недососка, коротко спросил Платон, но так, что сразу хотелось ответить.
— Не помню, Платон Азарыч. Может, и остался кто, я же не дом советов.
— Дому советов завтра представляться будешь. — Платон смотрел в окно на красную зарю за шагающей Воительницей. Он, казалось, раздумывал, стоит ли задавать недососку этот вопрос. — А Сурика с Нетупом в списках не было? — спросил он…
— Да вроде не… — замямлил Ромка, понимая, что шутить сейчас не время…
Оказалось — время… Онилин громко, от души хохотал, над собою хохотал, хотя мгновение назад ему хотелось охать… До чего туп этот его вопрос про Нетупа. Кто может слить его «терки [141] » с Буратино? Правильно. Только сам Буратино. А Буратины молчать, как известно, с детства приучены, — молчаливое детство у них, деревянное.
— Дядь Борь, дядь Борь. Я вот о чем спросить хочу, — теребил его за карман Деримович.
141
Терки — здесь не кухонная утварь, а сложные переговоры. — Вол.
Платон вторично ощутил себя глухарем на току.
— Выпал, — сказал он в сторону окна.
— Кто выпал, дядь Борь? — заволновался Роман.
— Из гнезда выпал…
Недососок смотрел на мистагога почти со скоробью,
— Ну, давай, свое «о чем», а то идти пора.
Пора по Ра идти, точнее плыть, задумался Платон над очередным блоком, глядя на ту самую Pa-реку, которая ныне Волга и по которой они скоро, по Верхней и по Нижней…
— Ведь по Уставу представляемому положено правой рукой благословляться, ну то есть, как это, — опять впал в афазию Деримович, — я… да, я правую руку благословлять должен.
— Ну да, в целом правильно. Там, правда, сноска есть — «обсасыванию подлежит выдвинутая вперед часть рабочей руки, как правило сгиб указательного или среднего пальца. В исключительных случаях (болезнь или травма) обсасыванию подлежит любой другой, желательно согнутый, палец рабочей руки». Сам понимаешь, левша, он левую подаст. Одноруких, слава Боггу, не держим, а вот обладателей трех — тех дважды обсасывать нужно, по их желанию, разумеется. Но реально я таких двух знаю, и раньше, сколько помню, две «третьих» руки в мире было. А третья среди «третьих» лишняя. Полушария-то два у нас.
— Нет, я не про ту невидимку говорю, хотя вещь, конечно, прикольная, когда слюни в воздухе висят. Я про трехпалого.
— Третьего ЕБНа, что ли?
— Почему третьего? Вроде он первый у нас, президент.
— Слушай, как и президент, ЕБН — это должность, понял? Единый Безответный Наместник. Также и второе издание должности… — Платон оглянулся и прошептал Роме в ухо: — Временно Выбранный Продолжатель.
— Ну да ладно, бог с ней, с должностью.
— Ну не Богг же, Рома, не Богг, сколько говорить можно, с должностью этой не Богг, а Ладан. Ладан — ударение на последнем слоге.
— Ну не даешь ты мне, дядь Борь, — вспылил недососок, — главное сказать.
Платон поморщился от наглости протеже, но сдержался.
— Ну так вот, тут и сосала не надо, чтобы правый трепалец от левого отличить, — продолжал кипятиться Рома.
— Ну и что? — с одобрительной снисходительностью подбодрил мистагог неофита.
— Так ведь у ЕБНа левосторонний всегда был трепалец, — наконец-то поделился сокровенным Роман, — а сегодня, гляжу, правый к сосалу тянется. — Я уж подумал, не шпион какой.
— Шпионов, сюда, знаешь, мы сами приглашаем. И какой из трехпалого шпион, ты хоть своим рудиментом между ушами думал?
— Ну хорошо, пусть не шпион, значит, подстава. Ведь я, сколько помню, ЕБН всегда левым трепальцем размахивал.
— Всегда… — пренебрежительно перебил его Платон… — всегда, — повторил он, словно бы не понимая значения этого слова. — Да что ты о всегда знаешь, голубок? Говорил же я тебе, что это третий ЕБН. Почему бы ему правым трепальцем тебе не представляться.
— Но как это, третий? Двойник, что ли?
— Ну зачем так грубо у самого лона Дающей. Может, слышал присказку такую: «Король умер, да здравствует король!»
— Ну, слышал, только при чем здесь король?
— А лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Вот на рассвете и увидишь, как ЕБНам номера присваивают, а заодно и пальцы считать научишься.
— И резать заодно? — неожиданно вставил Роман.
«Неужели опять в прятки играет?» — размышлял про себя Платон.
— Я просто угрозу Вашу вспомнил в ответ на «сурика» моего, ну та, что вроде шутки, про пальцы ЕБНа, — неожиданно успокоил Платона его ученик.