Сотник
Шрифт:
Самое главное было захватить один, а еще лучше – несколько участков стены и удержать их. Тогда воины-новгородцы смогут без потерь взобраться на площадку, а уж оттуда, как с плацдарма, начать захватывать крепость.
У десятка Алексея это получилось, и к нему через стену по сулицам взбирались и взбирались ополченцы и дружинники. Они бежали по площадке, бились с кнехтами или сразу прыгали вниз, на землю, – там тоже были враги.
Когда новгородцев внизу, в самой крепости, набралась целая группа, они начали пробиваться к воротам –
Но и рыцари это прекрасно понимали. Вокруг двух башен, между которыми были ворота, образовалось полукольцо – рыцари, кнехты, военные слуги дрались отчаянно.
Алексей увидел, как туда помчался Гаврила – даже издалека его ни с кем нельзя было спутать из-за высокого роста и широких плеч. На ходу богатырь размахивал секирой, и кнехты в испуге разбегались – остановить мечом удар тяжелой секиры было невозможно. И раны на теле от удара ею оставались ужасные.
Гаврила с ходу напал на рыцаря. Секира так и летала в его руках, и ливонец с трудом сдерживал удары. Неожиданно ливонец извернулся и нанес колющий удар в ногу богатыря, но тут же пал с разрубленной головой.
Алексей же со своим десятком попытался очистить переходы: здесь было еще много кнехтов, а снизу по лестницам лезли все новые и новые. Вырубили арбалетчиков: они представляли большую угрозу на дистанции, но в ближнем бою – легкая добыча.
Чтобы перезарядить арбалет, нужно время, это не лук. У ливонцев были арбалеты с «козьей ногой». Это было мощное для того времени оружие, но для его взведения требовалось задействовать обе руки и ногу. Зато болт такого арбалета пробивал и щит, и кольчугу.
Участок стены для штурма был невелик, всего семьдесят метров. С трех сторон крепость была неприступна, и воинов противоборствующих сторон было много, иной раз мечом не взмахнуть из-за тесноты.
Но у новгородцев был перевес в силах, и ряды защитников крепости постепенно таяли. Новгородцы же продолжали лезть через стену, тесня и убивая ливонцев.
Наконец остался один очаг сопротивления – у ворот. Большинство кнехтов и их слуг уже выбыли из схватки: одни были убиты, другие – тяжело ранены. Только рыцари держались благодаря своей выучке, хорошему оружию и надежной броне. Но и они почувствовали, что конец неизбежен.
И тогда один из сотников прокричал:
– Сдавайтесь! Бросайте оружие! Тогда князь вас пощадит!
Рыцари прекратили бой и бросили оружие. Их сразу связали и отвели в сторону.
Ополченцы открыли ворота, отодвинув тяжелые дубовые запоры. Затем они перерубили канаты, удерживающие подъемный мост в поднятом состоянии, и пролет моста с грохотом упал.
Выбежав на мост, ополченцы стали размахивать руками и кричать:
– Победа! Крепость пала!
В крепость верхом на лошадях въехали князь, воевода и воины, не успевшие принять
Увидев рыцарей, князь сразу подъехал к ним:
– Не удалось крепость удержать? Так с каждым будет, кто на нашу землю придет!
Сотник, призвавший рыцарей сдаться, выступил вперед:
– Великий князь, они сдались по моему призыву. Я обещал милость княжескую бросившим оружие.
Рыцарей убили бы, не сдайся они. Но только и с новгородской стороны потерь было бы больше. И князь кивнул. Крепость взята, весть об этом разнесется по всей Руси, так почему не проявить великодушие и милость?
– Быть посему! Жалую рыцарей и их военных слуг милостью своей и отпускаю. Ступайте в Ливонию, передайте Магистру – так со всеми будет. Но слово дайте – больше на нашу землю с мечом не приходить.
Рыцари нехотя дали слово. Их развязали, перед ними расступились, и ливонцы прошли через ворота, по мосту. У них не было ни оружия, ни коней, ни припасов. Но тем не менее им удалось добраться до своих и передать Герману фон Балку весть о поражении и захвате Копорья князем Александром.
Но князь отпустил из крепости только рыцарей – людей благородного звания и их военных слуг. Изменников из эстов и чуди, коих осталось в живых больше сотни, связали и заперли в подземелье.
Начали оказывать помощь раненым – для чего в обозе ехали лечцы, хоронить своих убитых. Часть дружинников отобрала в близлежащих деревнях подводы и лошадей. Из амбаров выносили припасы и грузили их на подводы.
Груза оказалось много – все три года, что ливонцы владели Копорьем, они свозили сюда провизию, оружие, амуницию. По мере загрузки и формирования обозы под охраной ополченцев отправлялись в Новгород. Князь торопился, поскольку понимал: узнав, что княжеская дружина в Копорье, ливонские рыцари могли напасть на Новгород.
Утром князь распорядился вывести на площадь пленных изменников. В свое время старейшины племени эстов и чуди клялись служить Новгороду верой и правдой. Но сами же с приходом ливонцев переметнулись на их сторону.
Княжеского суда, когда заслушиваются обе стороны, не было. Вина изменников была очевидна, и князь распорядился всех повесить – для воина казнь через повешение была позорной.
Изменников вздернули на веревках, прикрепив их к переходам и площадкам вдоль внутренних стен крепости.
Когда припасы из складов и амбаров были вывезены, а кара над изменниками свершилась, князь приказал всем воинам покинуть крепость.
Войска выстроились на лугу, и специально выделенный для этого дела десяток поджег крепость. Деревянная, имевшая запасы сена для лошадей крепость быстро вспыхнула. Вверх поднялись столбы дыма, языки пламени объяли стены. Стоял треск, рушились балки, сильный жар ощущался на расстоянии.
Войско смотрело на пожар молча. Много их побратимов погибло здесь или было ранено. Но уничтожено змеиное гнездо, вырвано ядовитое жало!