Сотник
Шрифт:
Только он загладил обиду баскакам да уехал из города, новая весть пришла – князь Андрей отправился в Орду. Александр сразу встревожился – не за ярлыком ли на Великое княжение? По праву старшего брата он первым мог претендовать на престол.
И князь принял решение самому ехать в Орду. Только опасался – не настигнет ли его участь отца? Но и без ярлыка на Великое княжение он мог потерять Новгород и Переславль, оставшись по завещанию отца только князем тверским. Вкусивший власть никогда добровольно от нее не откажется.
Сборы были недолгими – да и долго ли собраться личной сотне?
Алексей, как сотник, сопровождал князя в поездке. Ратники ехали впереди дозором, охраняя ценный груз. Иногда князь ехал в одиночестве, погруженный в думы, иной раз подзывал Алексея, и тогда они ехали бок о бок, вели разговор.
Князь направлялся в Сарай-Бату старой дорогой – мимо Рязани. Уже и полуразрушенный город миновали, князь которого – Олег Ингваревич – был раненным взят в плен моголами в 1237 году.
Дальше пошла степь, как зеленое море, обильно поросшая травами и ковылем. Кое-где были видны пасущиеся стада.
Чем дальше отдалялись они от земель русских, приближаясь к столице Батыя, столице улуса Джучи, тем беспокойнее было на сердце у Алексея. Он опасался встретиться с Неврюем или сыном его, когда-то назвавшимся побратимом. Из боевого похода моголов Алексей сбежал, побоялся тогда объявить Неврюю, что уйдет – не понравилось бы это нойону. Мусульманин держит слово, данное неверному, если поклялся на Коране в присутствии муллы. Иначе слово это можно нарушить, и это не поруха чести. Вот и Неврюй мог вернуть Алексея к пленным. Потому и смалодушничал Алексей, уходя из войска тайком, – не хотел он завоевателям прислуживать, на Русь рвался, где дышится вольно. Но теперь вероятность нежелательной встречи возрастала с каждой пройденной верстой.
Алексей волноваться начал, хотя вида на подавал – периодически на холмах виднелись могольские разъезды. Они наблюдали за князем издали, но не приближались.
И еще одно обстоятельство волновало Алексея – въезжать на территорию улуса с оружием иноверцам запрещалось. Конечно, для свиты князя делались послабления, но не для всей сотни же. Иначе моголы сочтут поездку князя вторжением со всеми вытекающими печальными последствиями.
Алексей подъехал к князю и объяснил ему этот нюанс.
– И так дружинники без копий! – удивился князь. – Только при мечах!
Оно и понятно было. Любой кочевник или шайка с оружием могли легко расправиться с сопровождением князя. Для воина, привыкшего всегда находиться при оружии, оказаться без меча уже непривычно, дискомфорт и беспокойство появляются. Меч внушал уверенность в безопасности – до определенных пределов, разумеется.
– Что ты предлагаешь? Оружие бросить?
– Зачем добром разбрасываться? Арбу у кочевников нанять и в сопровождении пары дружинников в Рязань отправить.
Князь натянул поводья. Ехать невооруженным в Сарай, в самый центр улуса ему
Дилемма разрешилась почти сразу. Впереди показалось облако пыли, а затем из-за холма выехал могольский отряд – да не дозор с десяток воинов, а полноценная сотня. Причем при полном боевом снаряжении – в шлемах, кольчугах, при копьях и с луками за плечами. Явно видно было – из туменов Батыя всадники, не пастухи или скотоводы – дозоры зачастую они несли.
Дело дозора не в бой вступать, а врага обнаружить или людей подозрительных и сразу же доложить об этом военачальнику. А уже ему решать – дозволить чужакам двигаться дальше или бой им учинить.
С момента, когда колонна князя въехала на земли улуса, за ними издалека присматривали, передавали друг другу – как эстафетную палочку. А теперь, когда столица близко, выяснить решили. На торговые обозы купцов внимания не обращали – трогать купцов и тем более обижать их запрещалось. Но вот верховые всегда были под подозрением.
Впереди сотни в ярком, расшитом халате скакал могольский сотник. Рядом с ним, отступив на полкорпуса коня, – воин с бунчуком.
Увидев бунчук, Алексей похолодел. Бунчук у моголов – как стяг у русских, и даже издалека можно определить, к какому тумену принадлежит сотня. Приближающиеся моголы были из войска Неврюя.
Нет, только не это! Хоть один из сотни в лицо Алексея знает.
Мысли беспорядочно метались в голове. Что делать? Затесаться среди дружинников? Один-два раза вполне сойдет, но наступит день, когда его кто-нибудь узнает. Надо было отказаться от поездки в Орду. Найти предлог какой-нибудь вроде – занемог или еще что-нибудь весомое? Князь бы поставил вместо него кого-нибудь другого, и все. Только и потерял бы, что должность сотника личной сотни князя. Потеря невелика, его примут в новгородскую дружину или ратником к Андрею, брату Александра, – тем более что он его лично знает. А теперь запросто можно потерять жизнь.
Князь, слуги и ратники остановились. Сейчас они на чужой земле, и каждый шаг должен быть взвешен.
Могольская сотня не спеша рассыпалась по степи широкой цепью, окружила русских и замкнула кольцо.
Князь тронул каблуками сапог лошадь и выехал вперед.
От моголов выдвинулся всадник в богатых одеждах, и Алексей узнал в нем Сангира, сына нойона Неврюя, своего побратима.
Когда какое-либо событие нежелательно, по закону подлости именно оно и происходит.
Князь головы не склонил, приложил руку к сердцу, приветствуя. Сангир ответил тем же жестом, потом обернулся, махнул рукой.
К нему подъехал толмач. Алексей слышал их разговор и понимал.
Князь начал разговор первым:
– Приветствую тебя, сотник! Я князь новгородский, Александр Ярославич. Следую с воинами и слугами в Сарай-Бату к хану для встречи.
– Я – Сангир Неврюй, тысячник войска Батыя – да продлятся его годы.
Толмач переводил, но говор был скверным.
Князь обернулся, нашел глазами Алексея и кивнул ему, подзывая. Ох, как не хотелось Алексею подъезжать – неизвестно, как отреагирует Сангир на такую встречу… Но и князя ослушаться нельзя.