Соверен
Шрифт:
Тут дверь внезапно распахнулась, заставив меня вздрогнуть, и в комнату ворвался Малеверер.
— Какого черта вы трогаете шкатулку? — грозно нахмурившись, вопросил он и опустился в кресло. — Никаких бумаг в сундуках этой негодяйки не обнаружено, — сообщил он, не дождавшись ответа. — Только пачка писем ее ненаглядного жениха, перевязанная голубой ленточкой. Я проглядел эти послания, но не нашел в них ничего интересного, кроме слащавых заверений в любви. Этот голубок любил поворковать со своей горлицей, — презрительно фыркнул Малеверер. — Я еще поговорю со всеми, кто был с ней связан. Но очень сомневаюсь,
Малеверер откинулся на спинку кресла.
— Ступайте в свою палатку. Если вы мне понадобитесь, я за вами пошлю. Там, за дверью, ждет солдат, который вас проводит.
— Хорошо, сэр Уильям.
Я поднялся, поклонился и вышел из комнаты. Солдат вывел меня из особняка. Оказавшись на воздухе, я вздохнул с облегчением.
— Король уже почивает? — осведомился я у солдата, лишь для того, чтобы поддержать разговор.
— Нет, сэр, он играет в шахматы с одним из своих камердинеров. Думаю, он ляжет лишь под утро.
Солдат проводил меня в лагерь. Костры догорали. Как видно, все путешественники уже успели поужинать, и многие из них развлекались игрой в карты.
— Далеко идти? — обратился я к своему провожатому. — Я чертовски устал.
— Неслишком. Ваша палатка стоит у самой ограды. А рядом — палатки вашего клерка и старого законника.
Вскоре солдат остановился у трех маленьких островерхих палаток, стоявших почти вплотную друг к другу. Рядом теснились другие палатки, из некоторых пробивался свет; по всей видимости, там тоже разместились законники, по своему положению имеющие право на отдельное жилище. Я поблагодарил своего провожатого и заглянул туда, где, по моим расчетам, должен был помещаться Джайлс.
Старик лежал на походной кровати, которая стояла прямо на траве. Рядом на каком-то ящике пристроился Барак, положивший свою поврежденную ногу на другой ящик. Он попивал пиво.
— Какая уютная сцена, — вполголоса сказал я. — Как ваша нога, Барак? И как себя чувствует мастер Ренн?
— Он спит, — шепотом ответил Барак. — Я ушам своим не поверил, когда он мне все рассказал. Неужели Дженнет Марлин и в самом деле пыталась вас убить?
— Да, и лишь благодаря Джайлсу попытка вновь оказалась неудачной. В результате я остался жив, а Дженнет мертва. Я сообщил обо всем Малевереру. Он приказал обыскать все пожитки мистрис Марлин, однако никаких документов там не обнаружилось.
— Видно, она успела от них избавиться.
— Скорее всего, так оно и есть. Вы не сказали, как ваша нога?
— Пока я не пытаюсь на нее опираться, она не слишком мне досаждает. Тэмми помогла мне устроиться. Сейчас она уже вернулась к себе.
— Малеверер собирается ее допросить. Как и всех, кто постоянно общался с Дженнет Марлин. Включая леди Рочфорд.
— Представляю, в какой ужас придет Тэмми, когда все узнает, — вздохнул Барак. — Она очень привязана к мистрис Марлин.
— Кстати, вы не получали известий из Лондона? Относительно отца Тамазин?
— Лишь короткую записку, в которой мой приятель сообщает, что ему удалось нащупать след.
— А ей вы сообщили о своих изысканиях?
— Нет. И если сведения, которые я получу, смогут лишь разочаровать Тамазин, я ни слова
Я кивнул и, подойдя к койке, взглянул на Джайлса. Старик забылся глубоким сном.
— Он спас мне жизнь, — заметил я, повернувшись к Бараку. — Но, боюсь, потрясение оказалось для него слишком сильным. Мы должны о нем позаботиться.
— Уж конечно, мы не оставим его без помощи и поддержки, — заверил Барак. — Вам больше нечего опасаться, — добавил он, пристально глядя на меня.
— Надеюсь, вы правы.
— А вы в этом не уверены?
— Кое-что остается неясным… Но я слишком устал. И думаю, лучше всего мне сейчас завалиться спать. Как говорится, утро вечера мудренее.
Мысль, неожиданно промелькнувшая у меня в голове, заставила меня улыбнуться.
— Чему это вы? — удивился Барак.
— Солдат, который проводил меня в лагерь, сказал, что король играет в шахматы с одним из своих камердинеров. Вот я подумал, что все это путешествие — изрядно затянувшаяся шахматная партия, в которой настоящий король пытается обыграть северных слонов и тур.
— Настоящий король? — едва слышно спросил Барак, и глаза его сверкнули в свете свечи. — Или кукушонок, подкинутый в королевское гнездо?
— В любом случае мы с вами — ничтожные пешки, которыми жертвуют без всякого сожаления.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ
Утром мы продолжили путь. Я вновь ехал на чужой лошади, ибо ссадины на спине Предка еще не успели зажить. Он шел в обозе вместе с прочими запасными лошадьми. Барак, несмотря на больную ногу, решил ехать верхом и трясся на спине Сьюки рядом со мной. Джайлс, напротив, был не в состоянии продолжать путь в седле. Утром он едва встал с постели. Взглянув на его серое лицо, я сразу понял, что старика вновь терзает боль, и нашел для него местечко в одной из повозок. События минувшего вечера не прошли даром и для меня. Ночью я почти не сомкнул глаз и теперь зябко кутался в теплый плащ.
В этот день нам предстояло проделать еще более значительный отрезок пути и остановиться в замке Леконфилд, расположенном в пяти милях к северу от Халла. Пейзаж за Хоулмом несколько изменился: равнины уступили место лесистым холмам, которые сейчас, осенней порой, радовали глаз яркостью красок. На востоке я заметил целую цепь холмов, так называемое Йоркширское нагорье.
Цокот копыт и оживленная болтовня, раздававшаяся вокруг, сливались у меня в ушах в ровный гул. Оглянувшись назад, я заметил, что вереница повозок исчезла за крутым поворотом дороги. Впереди раскачивались разноцветные перья на шляпах вельмож и чиновников, по обеим сторонам процессии ехали солдаты в ярких мундирах, блики солнца играли на их начищенном оружии. По обочине то и дело мчались гонцы со спешными сообщениями.
Мне никак не удавалось отогнать тягостное видение: Дженнет Марлин лежит ничком, разбитая голова накрыта капюшоном плаща. Я догадывался, что пережитое потрясение изрядно усугубило состояние Джайлса. Перед глазами стояло мертвенно-бледное лицо старика, в ушах звучали слова: «Я никогда не думал, что под конец жизни мне доведется кого-то убить».
— Вы сегодня как в воду опущенный, — заметил Барак.
— Не могу отделаться от воспоминаний. Так и вижу, как мистрис Марлин лежит на земле мертвая.