Советник президента
Шрифт:
– Обязательно. А вы мои наилучшие пожелания Раисе.
– Ну до свидания. Берегите Игнатия Алексеевича. Он нам еще нужен.
Банкир прошествовал дальше и скрылся за углом, и только тут Валентина сообразила, что это как раз тот человек, который смог бы помочь им с мужем активизировать административный ресурс Игнатия и обштопать какую-нибудь сделку с землей или строительством. Все же для таких свершений нужен изначальный капитал. Наверное, даст по-соседски.
Не понимая, что творит, и повинуясь только мгновенно мелькнувшей мысли, Валентина развернулась на 180 градусов и бросилась вслед за банкиром. Но поздно – за ним уже медленно закрывалась тяжелая бронированная дверь подъезда. «А может, оно и к лучшему, -
Были времена, когда чиновники брали взятку за какие-то свои конкретные действия и четко ее отрабатывали. Это были замечательные времена. Даешь ему поручение, оплачиваешь согласно установившейся таксе, и он задницу рвет, чтоб задание выполнить. Теперь же они берут деньги, не делая впоследствии ничего. Наименее бессовестные хотя бы что-то обещают, а потом делают вид, что дело не выгорело (при этом, замечу, деньги никогда не возвращаются обратно). Но большинство просто берет, берет и еще раз берет. Даже прямые поручения своего начальства многие чиновники не желают выполнять, если не находится заинтересованное лицо, которое их «подмажет». Не гадят, и то счастье, полагают многие бизнесмены, и при первом же контакте с чинушей любого уровня суют ему пачки долларов или нечто в натуральной форме – «подарки».
Известно, что в США большинство наших шпионов засыпались по одной и той же схеме: вдруг обращалось внимание на то, что чиновники, имевшие доступ к секретам, начинали жить не по средствам - например, покупали дорогие автомобили и дома, которые ну никак не соответствовали их уровню зарплаты. Если применить к нашим официальным лицам этот критерий (включая даже генералов армии и ФСБ), под подозрение должны попасть все поголовно.
У каждой префектуры и каждого министерства, у каждого отделения ГАИ и у каждой санэпидстанции есть стоянка автомобилей сотрудников. Посмотрите, какие машины там стоят. И это при том, что начальство там свои личные машины не ставит: они ездят на служебных, кстати, тоже далеко не «волгах».
Когда упала стеклянная крыша московского аквапарка, следователи и журналисты стали доискиваться, кто ж это из строительных чиновников мог за взятку пропустить заведомо ущербный проект. Тогда один умный человек со страниц умной газеты объяснил: чиновники строительных инстанцийстолько берут денег за согласование совершенно надежных и даже сверхнадежных проектов, что им нет никакого смысла идти на риск и за взятки пропускать проект сомнительный.
Уже у подъезда Валентина увидела, как во двор въезжает их BMW. Кроме билетов и паспортов, водитель привез ей Присядкина. Выяснилось, что он весь день просидел на службе в абсолютно пустом кабинете, за все это время никому не понадобился, ни одна живая душа ему даже не позвонила. Раньше в таких случаях Игнатий коротал время за разгадыванием кроссвордов, но в последнее время даже простые кроссворды стали даваться ему с трудом. Голова уже совсем не работала. Поэтому на этот раз он пересмотрел все существующие дневные сериалы по разным телеканалам, в чем простодушно и признался Валентине. «Ну мудак, ну мудак, - подумала она, – представляю, сколько денег за этот же день сгреб сидящий
– Должна тебе сообщить, Игнатий, что ни одно издание не собирается освещать твой юбилей.
– До юбилея еще год. Уймись, Валя.
– Не год, а меньше девяти месяцев. Игнатий, если я тебе не сделаю нормальный юбилей, о нем никто даже не вспомнит. Подготовка должна начинаться издалека, ты должен быть все время на виду. Согласна, в газетах суетиться, может, и рано. Но фильм для канала «Культура» уже пора начинать, а то к сроку не успеют. У нас там на «Культуре» конь не валялся.
– Валь, покорми чем-нибудь, а?
– Подожди, я закончу. Скажи мне, почему до сих пор никто не написал про тебя монографию?
– Ну почему, кандидатскую же защитил Сладкоежкин после выхода чеченской повести.
– Ну а кто об этом знает? Она ж не издана. Должна быть книга о тебе, причем с хорошим тиражом.
– Ну, допустим, должна. Но кто ж ее издаст?
– Ну если сидеть сложа руки, конечно, никто не издаст. Надо поднажать на какое-нибудь издательство.
– Мне кажется, сначала надо, чтоб ее кто-нибудь написал, - резонно возразил Присядкин. Иногда его слабую голову посещали разумные мысли.
– Игнатий, если издательство задастся целью издать такую книгу, они уж найдут, кто б ее написал. Не думаю, что наши литературоведы сидят и отбиваются от издательских заказов.
– Валь, хочу еще раз спросить: обед будет?
– Не в коня корм. Знаешь такую пословицу?
– Ну ты и язва, - вяло парировал Игнатий. Он страшно вымотался за этот день. Ничегонеделание – это само по себе тяжелая работа.
В Кельне в аэропорту их встретил белобрысый мальчик из «Хельсинки Уотч». Он был несколько удивлен, что вместо одного Присядкина прилетело сразу трое. Но протестовать не стал. Отвез в гостиницу. При регистрации в гостинице у Присядкина потребовали показать кредитную карточку, он вытащил свою немецкую кредитку, на которую обычно стекались зарубежные гонорары. Ее тут же вероломно прокатали в специальной машинке. Это встревожило Валентину.
– А что, разве гостиница у нас не оплачена? – спросила она у сопровождающего юноши.
Юноша объяснил, что, конечно же, оплачена, но теперь существует практика блокировать на счету постояльца определенную сумму на случай, если Присядкин, например, выпьет весь мини-бар или же что-нибудь разобьет в номере или уедет, по рассеянности не заплатив за ужины.
– А почему нельзя просто при выезде рассчитаться?
– При выезде вы тоже рассчитаетесь, а блокировка к этому не имеет никакого отношения.
Валентина недоверчиво покачала головой. Девушка за регистрационной стойкой что-то сказала по-немецки. Не дожидаясь пока германофил Маша переведет, парень перевел сам:
– Она спрашивает, нужно ли вам дополнительное спальное место?
– А сколько их там, - поинтересовалась Валентина.
– Обычная двуспальная кровать. А можно внести еще раскладушку для вашей дочери. Или вы предпочитаете поселить ее в отдельном номере?
– А кто будет платить за отдельный номер?
– Разумеется, вы.
Валентина поджала губы.
– Тогда давайте раскладушку.
Юноша распорядился по-немецки, чтобы в комнату поставили раскладушку.
– На ваш счет запишут тридцать евро в сутки за раскладушку, - сказал он.
– Это мы должны платить или организаторы? – спросила Валентина.
– Думаю, что вы.
– Мы ничего платить не будем, - твердо заявила Валентина.
– Ну тогда у вас не будет раскладушки.
– Давайте сделаем так. Вы сейчас отправитесь к своему руководству и решите этот вопрос. Неужели такая солидная конференция обеднеет из-за того, что лишних тридцать евро в сутки заплатит Игнатию. Он все-таки приехал из страны с жестким режимом, и все свои силы тратит на борьбу за права людей.