Советник президента
Шрифт:
– Да ладно. Сам же Кускус и подчеркнул, или референт какой-нибудь, - попыталась успокоить его Валентина.
– В подчеркнутом действительно мало крамольного. Придирки. Во всяком случае, можно поспорить. Но в твоем любимом «Рундшау» в качестве предисловия дали полностью мое выступление на конференции. Как информационный повод. Я, по мнению Кускуса, там критикую политику президента на Кавказе!
– Ну не знаю, я этого твоего выступления не слышала, ты меня туда не взял почему-то. Я знаю все в восторженном пересказе этой дуры Бербер.
– Это я тебя не взял?! Ты с Машкой помчалась рыться в уцененном тряпье!
Не
– Я что – должна была тебе суфлировать, когда ты был на трибуне? Или выйти самой, загримировавшись под тебя? У тебя какие-то остатки мозгов остались? Ты мог ими там пошевелить?
– Валентина, если ты будешь хамить, я прекращу этот разговор.
– Ладно. Ну так что там такого было, вспомни, что тебе инкриминируется?
– Ну написано в газете, что я сравнил действия нашей власти в Чечне с действиями Сталина.
– Ты с ума сошел! Ты действительно сравнил? Или тебя передернули?
– Откуда я знаю, что я сравнил. Поинтересуйся у Берберши.
– Понятно, что еще?
– Что эту нацию нельзя победить, а следовательно не надо против нее воевать. Что надо строить там мирную жизнь, вкладывать огромные средства, чтоб обеспечить занятость, рост производства. Кузьма у меня ядовито попросил указать адрес, по которому средства следует перечислить. Типа дайте, говорит, банковские реквизиты, мы тут же перечислим. Мол, мы тут всю голову сломали, кто там в Чечне честнее всех, чтоб ему деньги на восстановление поручить. И, говорит, за четыре последних года такого человека не нашли. Может вы, говорит, Игнатий Алексеевич, нам поможете? Короче, издевался так, что я был близок к потере сознания. И в какой-то момент я просто выключился из разговора. Ну то есть полностью выпал из реальности.
– А потом вернулся?
– В смысле?
– В реальность вернулся?
– Ну вернулся…
– Надеюсь, ты сказал Кускусу, что этого всего не было в выступлении, что это провокация?
– Наверно, сказал. А может, и не сказал. Я не помню, что я сказал. Я не помню, понимаешь ты это, не помню! Не помню того, что час назад говорил Кускусу, не помню того, что говорил на прошлой неделе в Кельне!.. Не помню ничего… Валя, я болен! Я не могу больше работать! Мне тяжело… Меня выгонят – и это к лучшему. Если не выгонят – я сам уйду! Я не вынесу больше этого напряжения! Игнатий впал в истерику. Валентина с удовольствием задушила бы его сейчас своими собственными руками. Но вместо этого она заботливо спросила:
– Водочки хочешь?
– Хочу.
Валентина принесла из кухни холодную поллитровку «Абсолюта» и малосольные огурчики.
– На, выпей, я тоже выпью…
Они опрокинули по рюмочке.
– Игнатий, один только вопрос, и больше я не буду к тебе приставать.
Скажи, как тебе показалось, это тебе Кускус свое мнение высказывал или это было мнение Самого? Подумай внимательно и скажи…Это важно. Сам Кускус говорил или озвучивал?..
Игнатий честно поразмышлял над этим вопросом. Или сделал вид, что поразмышлял. Потом с отрешенным видом налил себе еще одну рюмку «Абсолюта», хряпнул, потом еще одну…
– Не помнишь, кто нам эту водку принес?.. – неожиданно заинтересовался Присядкин.
– Ларс?.. Ларс… Я так и думал. Хорошая водка…Все, Валь, я пошел спать… Как я ото всего этого устал!
И он зашаркал в спальню. Валентина
Рановато для сна. Валентина отправилась в кабинет и там заперлась. Это была единственная комната в квартире, в дверь которой был врезан замок. Не считая, конечно, санузлов. Из кабинета она набрала номер Анны Бербер:
– Анечка! Привет. У меня очень мало времени. Давай сразу к делу. Скажи, ты помнишь, чтоб Игнатий на конференции сравнил действия наших войск в Чечне со сталинским геноцидом?
– Ну еще б не помнить! – загрохотала в трубке Анна. – Он у тебя просто герой. Он бесстрашно сказал об этом во весь голос. Он герой! Позови его к телефону, и я ему сама скажу об этом… Что, спит? Уже? Тогда поцелуй его от меня. Я ведь знала, что Игнатий принципами не поступится никогда. Игнатий у нас – скала! Потрясающий человек! С большой буквы человек! Человечище! А ты слышала новую сплетню про Поллитровскую? Несмотря на упадок сил, Валька с удовольствием приготовилась послушать сплетню. Ну хотя бы чтоб отвлечься немного. Тем более у нее остался неприятный осадок от Кельна, когда выяснилось, что Игнатием заменили не прибывшую на конференцию Поллитровскую.
– Ну что там еще произошло с этой комедианткой?
– Ну, Валь, если помнишь, она не приехала в Кельн. Потому что в Вашингтоне ей как раз вручали Пулитцеровскую премию. Премия крошечная, так что Поллитровской было наплевать, вычли из нее налог или выдали целиком, она просто не обратила на это никакого внимания. И из Вашингтона, практически не заезжая домой, она приехала в Берлин, чтобы получить премию Вальтера Гамнюса. За гражданское мужество якобы. Вы к тому времени из Германии уже умотали в Москву. А я еще там поболталась немного, и вот стала свидетелем такого скандала. Короче, приезжает Поллитровская, ей с помпой вручают 30 тысяч евро…
– Нехило, - искренне позавидовала Валентина.
– Чем менее известна премия – тем она больше по размеру. Это закон, запомни. Но ты слушай - дальше самое интересное. Между Германией и Россией соглашение об отсутствии двойного налогообложения. И аккуратисты-немцы у нее спрашивают: где желаете платить налоги. «А где меньше?» - естественно интересуется Поллитровская. Ей отвечают: «Сколько у вас в России, не знаем, но у нас сорок процентов!» Ну то есть полная обдираловка. И посоветовали вообще-то платить в России. «Ну, в России так в России» - согласилась хитрожопая Поллитровская. Разумеется, в России она никому сообщать о полученных деньгах не собиралась. «Очень хорошо, сказали немцы, так и запишем. А теперь не соизволите ли вы сообщить нам свой ИНН?» - «А зачем вам ИНН?» - «А это чтобы поставить в известность ваши налоговые органы» - спокойно так ей отвечает какой-то клерк из гамнюсовского комитета. Что тут началось! Как она орала! Что она потом несла на пресс-конференции!
– Ну что она могла нести?
– Валь, я сама не слышала, знаю в пересказе. Но типа орала, что получила премию от общественного немецкого фонда за то, что в поте лица борется с тоталитаризмом в России, а немецкие бюрократы фактически львиную долю премии прямым ходом отправляют российскому тоталитарному государству, и там на эти деньги, собранные честнейшими немцами, русское правительство будет строить тюрьмы для диссидентов… И все в таком духе. Левая пресса, естественно, подняла крик. Наша душечка Понте дель Веккио включилась. Короче, все в самом разгаре.