Совок 12
Шрифт:
Глава 17
Возвернув трубку на рычаги селектора, ответственный кабинетосъёмщик задумался.
— Подполковник, вы свободны, а ты, Корнеев, останься! — после недолгих, но напряженных размышлений выдал он команду.
Данков терпеливо дождался, пока Дергачев, исполнив все ритуальные книксены и подметание пола шляпой, удалится из кабинета. И только после этого поднял на меня наполненные суровостью глаза.
— Какого черта, лейтенант?! —. проскрежетал он голосом, от которого пожух бы и кактус, будь он поблизости, — Говори, кому ты слил
Меня его вопросы не порадовали, но вместе с тем и не удивили. А, если честно, то не порадовали они меня лишь отчасти. То, что сгусток белковой массы по фамилии Корнеев своим приглядом очень плотно обложили «соседи», удовольствия у меня, разумеется, не вызывало. Но с другой стороны, это неприятное обстоятельство вселяло какие-то надежды. Теперь я с гораздо большей вероятностью могу быть уверен в сохранности своего здоровья. Скорее всего, данные меры были приняты с целью обеспечения моей безопасности. В том числе. А это уже позволяло чувствовать хоть какой-то оптимизм и даже надежду на долголетие. Хотя бы относительные.
— Не барабанил я никому, товарищ генерал! — прямо глядя в колючие глаза, твёрдо ответил я, — Я даже готов поспорить, что и Василий Петрович этого не делал!
Дергачева и любых других свидетелей в кабинете сейчас не было. А потому изображать нижайшее почтение перед носителем лампас я не стал. Данков мужик неглупый и здравую целесообразность с хамством не перепутает. Тем более, что на моё обстоятельное шарканье ножкой просто нет времени. У него.
— Тогда откуда этому Севостьянову известно, что в данный момент вы оба находитесь у меня? Дергачев и ты? — глаза генерала не потеплели ни на градус, — И ты мне не ответил на второй вопрос! Кто он такой, этот Севостьянов?
Нет, всё-таки Управление кадров нашего министерства свой хлеб ест не зря. Обученного кадра на область прислали. С толку не сбить и не заболтать мне товарища генерала. Профессионал! Все свои ходы помнит и ничего не упускает. Деваться некуда, надо отвечать.
— Григорий Трофимович Севостьянов. От Центрального Комитета курирует работу межведомственной комиссии, которая прибыла в нашу область из Москвы, — будничным голосом сообщил я любознательному Данкову усеченный минимум запрашиваемых им знаний, — Насчет того, откуда ему известно о событиях, которые в данный момент происходят в УВД, я знать не могу. Я могу лишь догадываться.
Я почтительно умолк, демонстрируя своё лейтенантское почтение перед зигзагами генеральских погон.
— Ты, лейтенант, давай быстрей догадывайся, он сейчас сюда войдёт! Ну? — нетерпеливо поторопил меня товарищ генерал, который и без меня всё отлично понимал. Думаю, что он просто хотел меня проверить.
— У меня, товарищ генерал, всего два варианта, — прибавил я речевой скорости, — И думаю, что оба они правильные. Ваши телефоны с Дергачевым, равно, как и мой, наверняка поставлены на ПТП. «Соседями», само собой поставлены. Да чего там, вы бы и сами на их месте так же сделали, разве не так?
Не дожидаясь генеральского ответа, я в режиме жесткой экономии времени продолжил, — И кроме
Всё это я выпалил на одном дыхании, понимая, что времени до того, как старик Севостьянов перешагнёт порог этого кабинета, действительно остаётся совсем немного. Иначе Данков по-другому бы сейчас со мной выстраивал этот разговор. Было бы у него время, он бы мытарил меня более продуманно и намного коварнее.
— Ты с ним лично знаком? — не тратя время на второстепенные вопросы, продолжил хозяин кабинета.
— Да, знаком. С прошлого года, — не стал я отрицать своей связи с дедом, — Входил в руководимую им бригаду, когда Москва шерстила наш мясокомбинат. Официально входил. По приказу. Я тогда еще участковым в Советском работал и «мясуха» была на моей территории, вот меня и включили в группу вместе с другими местными. Я ту территорию хорошо знал и по людям тоже неплохо ориентировался. Короче, был у москвичей справочником, ну и на побегушках шустрил.
— На побегушках, говоришь? — недоверчиво хмыкнул Данков, нервно затрепетав ноздрями, — Ну-ну… Ты кому тут горбатого лепишь, Корнеев?! — его голос начал набирать рокочущую ярость, — Там из ваших местных, только майоров и подполковников наверняка привлекли не один десяток! Как это и делается в таких случаях… Но этот товарищ из ЦК почему-то именно тебя запомнил! По фамилии и даже по имени запомнил! Я ведь по-хорошему тебя прошу, не шути со мной и лучше не зли меня, лейтенант! Говори, на чем у вас с ним связь построена? Быстро говори!
Моим спасением оказалась внезапно распахнувшаяся дверь данковских апартаментов. Первой появилась сухопарая фигура Севостьянова. Он, не глядя по сторонам, прошел к приставному столу и уселся на угодливо отодвинутый для него стул. Сопровождал его всё тот же молодой человек, который встречал нас с полковником Дороховым в гэбэшном особняке.
— Как дела, Серёжа? — через стол пожав мне руку, он подмигнул мне. Подмигнул, зачем-то, не особо скрываясь.
И, не дожидаясь моего ответа, протянул руку к своему помощнику. Даже не повернув головы в его сторону. Тот положил на его ладонь обычную распашную папку и, отшагнув назад, застыл за спиной деда.
— Ознакомьтесь, генерал! — добродушно предложил гэбэшный цековец Данкову, — Это в дополнение к тому, что вам довели в обкоме на первоначальной встрече межведомственной комиссии.
Начальник областного УВД принял в руки злосчастную папку, будто это был не какой-то обычный канцелярский атрибут, а самая гремучая змея черножопой Африки. Открыв её, и начав читать единственную, находящуюся там бумажку, он с каждой секундой смурнел всё больше и больше.
— Иди, скажи там, чтобы мне чаю дали! — устало и уже без улыбки, велел мне Севостьянов, — И ты тоже иди, в приёмной пока побудь! — всё так же, не оборачиваясь, приказал он своему молчаливому сопровождающему.