Совок 12
Шрифт:
— Когда выписали? — задал я вопрос другу после того, как мы перездоровались и они расселись.
Оказалось, что Стас уже два дня, как откинулся из госпиталя и приступил к исполнению своих служебных обязанностей. Он поведал, что несколько раз пытался меня поймать в кабинете, но так и не смог. По причине моего хронического отсутствия. И из следствия ему тоже никто, и ничего про меня не рассказал. Незатейливо ссылаясь на то, что Корнеев тип мутный и службу родине несёт по индивидуальному плану.
— Слушай, а правду говорят, что тебе опять голову
Притворившись несведущим, я дождался, когда Стас доточит свою пайку и потащил его на улицу.
Выйдя из здания мы сначала по-стариковски померились болячками, обсудив ущерб, нанесённый нашему здоровью отечественным криминалом. Потом разговор зашел о насущном. И начал его Гриненко.
— Серёга, а ты давно с Боровиковой контачил? — затаив дыхание, робко вопросил он, — Как там насчет ордера?
К своему стыду, ничего внятного я ответить не мог. Тупо по причине того, что про квартирный вопрос друга я бессовестно забыл. Слишком уж много за последние две недели на меня навалилось. Честно говоря, я и про свои жилищно-мебельные дела за всё это время ни разу не вспомнил.
Не скрывая своей постыдной забывчивости, я честно признался другу, что его проблемы как-то выпали из поля моего сознания.
— Извини, друг, но тут сразу много чего приключилось! — повинился я, хорошо помня, что Стас пострадал из-за меня, — То по башке железякой прилетело, то мою Лизу прямо из стойла увели! Так что не до шкурных интересов мне было!
Гриненко был единственным из всей правоохранительной системы, кому я открылся по поводу похищения Лизаветы. Больше никого ставить в известность я не собирался. Всё равно вопрос уже решен. А способы его решения были таковы, что лучше уж лишний раз на эту тему рта не открывать.
— Их обязательно надо найти, Серёга! Ты же сам понимаешь! — начал горячиться оздоровившийся старлей, — Это всё херня, что они в розыске! Их надо срочно найти и сразу же потерять! Я готов участвовать во всём! — на последнем слове Гриненко сделал акцент.
С кем поведёшься, что называется! Гриненко вот и Боря Гусаров, на свою беду повелись со мной. И закономерно научились у меня плохому. Причем Стас набрался от меня жестких манер существенно больше, чем Борис.
Не открывая деталей, я унял ретивого друга, дав ему понять, что вопрос, которым он так обеспокоился, уже снят.
— Давай позвоним Боровиковой? — без труда перевёл я тему в более интересное для Гриненко русло, — И, если она скажет, то подъедем к ней после службы? — помня об Эльвире, решил я всё же уделить другу час своего семейного времени.
— А ты чего это? — опер сначала обрадовался моей инициативе, а потом удивился, увидев, что я направляюсь от райотдела в дальнюю даль.
— С моего аппарата пока лучше
По встревоженному лицу старшего лейтенанта я понял, что марксисты не во всём конченные мудаки. И, что их постулат о том, что именно бытие определяет сознание, соответствует и ныне текущей действительности.
И да, нашим с Гриненко жизненным вибрациям и ритмам предстоит заново синхронизироваться. Я тут рвал сердце из-за стыренной пельменницы и без излишнего гуманизма сверлил её похитителям коленки, а мой друг тем временем предавался неге в медицинском стационаре. Вкушая витаминки и полезную для здоровья диету. Пока я черствел душой, он, наоборот, становился человечнее и терял способность воспринимать мой циничный юмор и своеобразную манеру общения.
— Двушку давай! — протянул я руку, когда мы дошли до ближайшего автомата.
Поскольку Боровикова ныне занимала величайшую должность, то на рабочем месте не быть её попросту не могло.
— А я уже думала, что вам эта квартира без надобности! — не удержалась она от ехидной подковырки, — Ей богу, Серёжа, меня удивляет такая ваша со Станиславом безалаберность. А, если бы эту жилплощадь ввиду её невостребованности взяли и перераспределили?
Честно говоря, в такой исход я не верил. Не тот это случай, чтобы кто-то посмел наложить лапу на конкретно эту квартиру. Но Стас, прилипшим к трубке ухом слышал всё то же, что и я. И от услышанного побледнел в тот же миг.
Пришлось какое-то время объяснять сугубо гражданской тётеньке специфику нашей с Гриненко службы. И про некоторые издержки, которые кое-где у нас порой в связи с несением этой службы случаются.
— Станислав только позавчера после ранения из госпиталя выписался! — не жалея нежной дамской психики, давил я на начальницу Управления соцкультбыта ПО имени Орджоникидзе. А я двумя днями раньше из больницы вышел! Бандиты, уважаемая Людмила Васильевна, голову мне пистолетом проломили!
Рассказывать, что из больнички я позорно бежал, спустившись из бабской палаты по связанным простыням, я счел лишним. Боровиковой незачем знать про меня такие интимные подробности.
Мстительно и очень терпеливо выждав, пока Людмила Васильевна наахается, наохается и наизвиняется, я задал вопрос насчет ордера.
— Давно лежит! — радостно выпалила она, поняв, что обиды за её бестактность на неё никто не таит, — Станислав Геннадьевич может сегодня до семнадцати часов приехать и, как ответственный квартиросъёмщик его получить! При наличии паспорта! — неуверенно добавила она и я понял, что если у Стаса при себе серпастого и молоткастого не случится, то ордер ему всё равно выдадут.