Совсем того!
Шрифт:
— Да, нелегко быть молодой женщиной…
— Мне так его не хватает. Я все время только о нем и думаю. А знаете, чего мне недостает больше всего? Вы, конечно, решите, что я свихнулась, но я обожаю слушать его дыхание, когда он спит. Он иногда храпит, но чаще всего дышит медленно, глубоко. У его дыхания свой ритм, как у музыки. И я не устаю говорить себе, что он здесь, рядом со мной. И я кладу ему голову на плечо. А он даже не просыпается! Я чувствую щекой тепло его кожи, ее запах. Я слышу биение его сердца и чувствую себя в безопасности. Как подумаю, что у меня никогда больше не будет таких минут…
— Не начинайте сначала.
— А
— Простите меня, — сказала она, смутившись. — Я бог знает что говорю. Я не хотела причинить вам боль…
— Все нормально. Если разговор о Диане поможет тебе уберечь свой мозг…
Эндрю вспомнил свою жену. Ему не было ни грустно, ни тоскливо. Он часто думал о ней, и это было так естественно, как будто они только вчера расстались.
— Я много чего любил в ней, и всего этого мне не хватает. Особенно я любил смотреть ей в глаза — и она позволяла это мне. Часто говорят, что глаза — это окна, через которые можно заглянуть в душу. Люди дотрагиваются друг до друга, ласкают друг друга, но нужно пользоваться очень большим доверием человека, чтобы он позволил вам смотреть ему в глаза столько, сколько вам хочется. В этот момент вы не только слышите, что он говорит, вы видите его всего таким, какой он есть на самом деле. У нас с Дианой такое случалось где угодно: во время ужина, посреди улицы или вечером, когда мы были одни. Тогда время останавливалось, и мы ощущали эту связь друг с другом. Я никогда не переживал более волнующих моментов. Нам было даже не обязательно касаться друг друга. Каждый ощущал малейшее движение души другого. Она знала это. Пользоваться ее доверием было прекрасно. Я улавливал ее глубинную энергию, ее суть.
— Вы, наверное, очень любили друг друга. На меня никто никогда так не смотрел. Иногда Жюстен пожирал меня глазами, но это совсем другое. Как, по-вашему, он пришлет письмо или позвонит?
— Понятия не имею.
— Мадам не высказывала неудовольствия, что я дала ему номер ее телефона?
— Она почти так же, как ты, надеется, что он вот-вот позвонит…
В дверь просунула голову Одиль:
— По-прежнему тишина? Блейк воздел руки к небу:
— Вы, стало быть, втроем ждете прекрасного принца! В какую милую компанию я попал.
Лицо кухарки помрачнело, и она спросила:
— Вы не видели Мефистофеля? Я ищу его со вчерашнего дня. Он не притронулся к еде, а утром не пришел попить молока…
Манон и Блейк покачали головой.
— Он скоро вернется, — попытался успокоить кухарку Эндрю. — Тем более если погода испортится.
— Ох уж эти мужчины! Уходят и приходят, когда им заблагорассудится, — вздохнула Манон. — Сколько с ними хлопот…
Блейк хотел было возразить, но тут раздался резкий звон колокольчика на этаже Мадам.
— Что это ей понадобилось? — удивился Блейк.
— Телефон! — хором воскликнули обе женщины, бросившись в коридор.
67
Эндрю вряд ли сможет забыть, как Манон и Одиль мчались вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, словно два ошалевших подростка. Мадам едва сдерживала нетерпение. На другом конце провода действительно был Жюстен.
Зайдя — гораздо более спокойно — в переднюю хозяйки, Эндрю увидел Манон, вцепившуюся в телефонную трубку. Она изо всех сил старалась, чтобы голос не выдал
Жюстен пообещал приехать за Манон в тот же вечер, в семь часов. В конце разговора он сказал: «Я люблю тебя», что отнюдь не успокоило Манон, ровно наоборот. Для нее и двух других женщин признание в любви стало фактором, серьезно осложнившим ситуацию. В Манон откуда ни возьмись проснулась бешеная энергия. Сомнения и напряжение последних недель унеслись в вихре, все сметавшем на своем пути. Хозяйка и кухарка вели себя не лучше. Спустя час, когда они уже в третий раз повторили весь разговор, откомментировав каждую фразу, точно разбирали шедевр классической литературы, Блейк решил, что ему для душевного здоровья лучше отправиться к Филиппу и провести время в обществе Юплы и Яниса. Заодно он хотел вернуть домой Мефистофеля, но так его и не нашел.
К вечеру Блейк вернулся в замок — в сопровождении Филиппа, который жаждал своими глазами увидеть сцену возвращения беглого папаши, — и застал трех женщин сидящими за столом на кухне. Они пили чай. Манон громко хохотала, Одиль и Мадам вторили ей. Эндрю почувствовал исходящее от них мощное излучение. Три поколения собрались вместе, и молодость изливала свое счастье на два остальных. В глазах мадам Бовилье вспыхивали радостные искорки, она улыбалась, демонстрируя чудные ямочки на щеках. Филипп был очарован Одиль, сменившей свою всегдашнюю суровость на словоохотливость.
Блейк мечтал об одном — чтобы Жюстен приехал вовремя, потому что опасался, что в одну секунду восьмого все три женщины станут совершенно неуправляемы. Из-за малейшего опоздания Манон решит, что «ее» Жюстена похитила страшная мафия, Мадам станет горевать, потому что ей нечем заплатить выкуп, а Одиль вооружится сковородой и отправится освобождать бедолагу.
В 18 часов 30 минут Манон принялась ходить кругами по кухне. Она брала какую-то вещь, смотрела на нее невидящими глазами, потом клала на место и брала другую. За пять минут она дважды обошла всю кухню и перетрогала все, что попалось ей под руку. В 18:45 она вдруг решила переодеться, потому что наряд, который они с Одиль выбирали несколько часов, совершенно не подходил к историческому моменту. В 18:50 она сидела на банкетке у входа, уже в куртке, и смотрела на видеофон, как собака с вожделением смотрит на кусок говядины в витрине мясной лавки. Мадам дружески держала ее за руку.
Филипп и Эндрю наблюдали за происходящим, стараясь держаться в стороне. Манье хотел было что-то сказать, но Блейку удалось склонить его к молчанию. Урок номер один: никогда не вмешиваться и не пытаться урезонить влюбленную женщину. Урок номер два: любоваться спектаклем и молить Бога, чтобы когда-нибудь такое произошло из-за вас.
В 18:59 Манон несла караул возле видеофона, готовая схватить трубку быстрее, чем техасский ковбой свой кольт в перестрелке возле салуна. Мадам и Одиль стояли на лестничной площадке, и кухарка смотрела в бинокль Блейка на главные ворота. Кстати, забыв спросить разрешение взять бинокль.