Совы не моргают
Шрифт:
– У вас есть деньги?
– Осталось немного от тех, что мне выслала Эдна. Скажите, Дональд, что я должна делать? Следует ли мне пойти в полицию и рассказать всю свою историю?
– Нет, не сейчас. Вы упустили подходящий момент.
– Почему? Разве я не смогу объяснить, что…
– Теперь нет, не сможете.
– Ну почему?
– Вы не убивали его, нет?
Она взглянула на меня так, словно я бросил в нее чем-то.
– Ну хорошо, – сказал я. – Это сделал кто-то другой. И этому другому как нельзя лучше подойдет, если полиция свалит вину на вас.
– Ну хорошо.
– Не думаю.
– Почему?
– Если вы на некоторое время исчезнете с арены, настоящий убийца воспользуется этим и попытается сделать вас козлом отпущения. Он будет создавать поддельные свидетельства, делать ложные заявления и тому подобное. И тогда появится шанс узнать, кто же это. Мы сможем потянуть за веревку и попробовать кое-кого повесить.
– Надеюсь, не меня?
Подняв глаза над чашкой кофе, я встретил ее взгляд.
– Надеюсь.
Я заплатил по счету, спросил, есть ли в ресторане телефон, узнал, что таковой имеется, закрылся в телефонной будке и позвонил в аэропорт Нового Орлеана.
– Говорит детектив Лэм из Шривпорта, – представился я и быстро заговорил, чтобы не дать им возможности поинтересоваться, служу ли я в полиции Шривпорта или я частный детектив. – В среду вечером у вас был пассажир, который летел в Нью-Йорк. Он прилетел в Нью-Йорк и тут же вернулся в Новый Орлеан. Его имя – Эмори Хейл.
Голос на другом конце телефонной линии произнес:
– Минутку, проверю журнал регистрации.
Я подождал около минуты, слушая, как шелестит бумага. Затем тот же голос сказал:
– Правильно. Эмори Г. Хейл, Нью-Йорк и обратно.
– А вы не скажете, как он выглядел?
– Нет, я его не помню. Минутку. – Я услышал, как он спросил: «Помнит кто-нибудь, что продавал билет человеку по имени Хейл, в Нью-Йорк? Интересуется полиция Шривпорта…» – Сожалею, у нас никто его не помнит, – прозвучал ответ.
– Когда вы регистрируете пассажиров, вы их взвешиваете?
– Да.
– Сколько весил Хейл?
– Минутку. Эти записи у меня под рукой. Он весил… посмотрим… Да, вот оно: он весил сто сорок шесть.
Я поблагодарил сотрудника аэропорта и повесил трубку. Эмори Г. Хейл должен был весить приблизительно двести фунтов.
Я вышел из телефонной будки.
– Ну что? – спросила Роберта. – Плохие новости?
– Хотите отправиться в Калифорнию?
– Да.
– Думаю, мы сумеем нанять машину, которая отвезет нас в Форт-Уэрт, а из Форт-Уэрта самолетом полетим в Лос-Анджелес.
– А почему в Калифорнию?
– Потому что, когда речь идет о вас, этот штат очень, очень горячее место.
– А мы не будем привлекать внимание?
– Будем. И чем больше, тем лучше.
– Что вы имеете в виду?
– Люди проявляют любопытство в отношении пары, которую не знают. Надо сделать так, чтобы они узнали нас. Мы познакомимся со всеми – от водителя нанятого автомобиля до пассажиров в самолете. Мы – муж и жена из Лос-Анджелеса. Отправились на Восток, чтобы провести там медовый месяц. Но получили телеграмму, что у вашей матери был сердечный приступ. Пришлось прервать медовый месяц. Люди будут нам сочувствовать и
– Когда мы тронемся в путь? – спросила Роберта.
– Как только я позвоню и закажу автомобиль, – сказал я и вернулся в телефонную будку.
Глава 17
Воскресным утром, едва рассвело, мы скользили над Аризоной. Постепенно пустыня под нами переставала казаться смутно различимым серым морем, стала обретать форму, цвет и материализоваться. Высокие зубцы утесов, казалось нацеленные вверх на самолет, освещали первые лучи света. Внизу под нами в глубоких каньонах и вымоинах синели тени. Густые звезды медленно погружались в голубовато-зеленую бездну и меркли. По мере того как мы продвигались на запад, рев двух двигателей эхом отдавался от расположенных внизу острых выступов.
Восток заалел. Верхушки скал точно купались в шампанском. Мы летели над пустыней, словно спасались бегством от солнца. А оно внезапно выскочило из-за горизонта, ударив нас яркими лучами. Нежные краски зари уступили место ослепительным сполохам там, где солнце рассыпало золото, ударяясь о вершины скал, расположенных к востоку, подчеркивая темные тени.
Солнце поднялось выше. Теперь мы могли видеть распростертую под нами тень самолета. Миновав реку Колорадо, летели уже над Калифорнией. Рев моторов уменьшился и перешел в странный воющий звук, который предшествует приземлению, и вскоре мы оказались на маленькой посадочной площадке среди пустыни. Там, в кафе аэропорта, пока самолет заправлялся, нам дали горячий, дымящийся кофе и яичницу с беконом.
Мы снова взмыли вверх. Впереди появились большие горы с заснеженными вершинами – несокрушимые, могучие седовласые стражи. Самолет подпрыгивал и вертелся, будто живой, в узком ущелье между двумя большими горами. Затем внезапно, точно и не было никакого перехода, пустыня осталась позади и мы заскользили над страной цитрусовых. Посадки апельсиновых и лимонных деревьев располагались как квадраты на шахматной доске, и похоже было, что они шагают друг за другом нескончаемой процессией. Красные крыши белых оштукатуренных домов поразительно контрастировали с зеленью цитрусовых деревьев. Десятки городов, постепенно увеличивавшихся и приближающихся друг к другу по мере того, как мы летели по направлению к Лос-Анджелесу, свидетельствовали о процветании распростершейся внизу страны.
Затем самолет окутало облако.
Я взглянул на Роберту.
– Теперь скоро, – сказал я ей.
Она улыбнулась немного грустно.
– Мне кажется, что это самое прекрасное свадебное путешествие, которое только можно себе вообразить, – заметила она.
Наконец, опять совершенно внезапно, самолет вырвался из объятий неба, вынырнул из облаков и заскользил над длинной бетонной дорожкой. Вот колеса коснулись земли. Мы прибыли в Лос-Анджелес.
– О’кей. Приехали. Сейчас мы отправимся в отель, и я свяжусь со своим компаньоном, – сообщил я.