Совы не моргают
Шрифт:
Роберта рассмеялась в ответ тихо и нервно.
– Нет, не сейчас. – Однако она нагнулась, чтобы посмотреть на статью в газете, которую я держал в руках. – А что это? – спросила она.
Я почувствовал, как ее волосы коснулись моих. Я держал газету, пока Роберта не дочитала, а потом уронил ее на пол, повернувшись к девушке. Она соскользнула ко мне на колени, и я поцеловал ее. На мгновение ее губы были прижаты к моим – теплый, жаждущий ласки овал. Внезапно ее карие глаза внимательно посмотрели на меня. Она откинула голову и улыбнулась:
–
– Что именно?
– Когда вы начнете приставать ко мне.
Я мягко опустил ее на пол.
– Это было не приставание, это был поцелуй!
– О! – Она посидела минуту, глядя на меня, а затем снова рассмеялась. – Вы чудак!
– Почему?
– Не знаю. По многим причинам. Я нравлюсь вам, Дональд?
– Да.
– Вы допускаете, что я совершила убийство?
– Не знаю.
– Но, по-вашему, я все же могла это сделать?
– Да.
– И что заставляет вас сомневаться?
– А разве что-то заставляет меня сомневаться?
– Дональд, я хотела бы, чтобы у вас не было сомнений. – Теперь она сидела на полу у моих ног, положив руки мне на колени. – Я думаю, вы замечательный человек!
– Да нет!
– Вы вели себя по отношению ко мне просто чудесно. Не знаю даже, смогу ли выразить то, что значит для меня, когда кто-то поступает… ну… порядочно! Вы вернули мне веру в людей. В тот первый раз, когда я исчезла, это было связано с кое-чем грязным, ужасным и жестоким. Я даже не могу вам об этом рассказать. Не хочу, чтобы вы узнали об этом, но тогда была разрушена моя вера в человека! Я пришла к заключению, что все люди, в особенности мужчины…
Дверная ручка резко, со скрипом повернулась. Кто-то налег на дверь.
Роберта, замерев, взглянула на меня.
– Полиция? – прошептала она.
Я указал ей на соседнюю комнату. Она сделала два шага по направлению к своей двери, затем скользнула назад, и я почувствовал, как она прикоснулась рукой к моей щеке, подбородку, приподняла мою голову и, прежде чем я осознал, что она делает, губы ее прижались к моим. В дверь громко застучали.
– Если это должно случиться, я хочу сказать: спасибо и прощай! – быстро произнесла Роберта.
Она промелькнула через комнату, как тень птицы, пролетающей над лучом света. Дверь тихо закрылась за ней.
В мою дверь снова застучали, и раздался сердитый голос Берты Кул:
– Дональд, открой сейчас же.
Я пересек комнату и открыл дверь.
– Что, черт побери, ты вытворяешь?
– Присядь. Ты, вероятно, здорово устала, пытаясь определить по телефонному звонку, где я остановился. По-видимому, это стоило немало чаевых.
– Ты дьявол, а не компаньон! – сказала Берта. – Исчезаешь, никому не сообщив, где ты! Хейл звонил из Нового Орлеана. Он взбешен. Думает, ты надул его. Он пригрозил лишить нас премии. Обвиняет в нарушении контракта.
– Хочешь сигарету, Берта?
Она глубоко вздохнула, собралась что-то произнести, потом передумала. Губы ее сжались в твердую
– Беда в том, что я сделала тебя своим компаньоном, ты, коротышка! – воскликнула Берта. – Я подобрала тебя на улице, ты был голоден так, что пряжка твоего брючного ремня отпечатывалась на позвоночнике. Я кормлю тебя, даю тебе работу, и через пару лет ты выбиваешься в компаньоны! Так теперь ты своевольничаешь! Пожалуй, скоро ты заставишь меня работать на тебя.
– Могла бы и присесть, – сказал я. – То, что говоришь, дает мне основание предполагать, что ты собираешься пробыть здесь некоторое время.
Она не пошевелилась. Я отошел, лег, вытянулся на кровати, пододвинув к себе пепельницу. Берта явно не имела ни малейшего представления о том, что Роберта Фенн находится в соседней комнате.
– Ты, черт тебя возьми, прав. Я собираюсь пробыть здесь некоторое время. Собираюсь оставаться с тобой с этого момента и до тех пор, пока мы все не выясним. Если будет нужно, я прикреплю тебя к себе наручниками. Ты немедленно позвонишь мистеру Хейлу в Новый Орлеан, скажешь ему, где находишься, что прилетел сюда посовещаться со мной, а его не успел уведомить потому, что дело очень важное и ты сразу бросился ко мне. Постарайся оправдаться и оправдать агентство как можно лучше.
Я продолжал курить, не сделав никакого движения по направлению к телефону.
Берта подошла к аппарату.
– Ты слышал, что я сказала?
– Да.
– Ты сделаешь так?
– Нет.
Берта схватила трубку и сказала оператору:
– Мистер Лэм хочет поговорить с Эмори Хейлом в Новом Орлеане. Это частный звонок. Он не будет говорить ни с кем другим… Что такое? Да… да, я знаю. Это номер мистера Лэма. Он хочет поговорить… Да, конечно, он здесь. – Она сжимала трубку так сильно, что я видел, как побелела кожа на косточках ее пальцев. – Хорошо, – сказала Берта и повернулась ко мне.
Я спросил:
– В чем дело?
– Они хотят, чтобы ты подтвердил заказ.
Я не сделал никакого движения в сторону телефона. Она протянула мне трубку:
– Подтверди.
Я продолжал курить.
– Ты хочешь сказать, что не сделаешь этого?
– Вот именно.
Она швырнула трубку на место с такой силой, что я удивился, как телефон не разлетелся на куски.
– Ты негодяй, который может довести до белого каления! Самый невоспитанный, нахальный… – Голос ее поднялся до крика и застрял у нее в горле.
– Ты все же могла бы присесть, Берта.
Она молча поглядела на меня, затем резко сказала:
– Послушай, дружок. Не нужно вести себя так. Берта раздражается, но это потому, что она о тебе беспокоилась. Берта думала, что-то случилось. Вдруг кто-нибудь тебя пристрелил.
– Ну прости. Мне очень жаль.
– Прости! Ты даже не потрудился послать мне телеграмму. Ты… Теперь послушай, дружок. Берте не нравится, когда с ней так поступают. Ты заставил меня нервничать.
– Сядь и успокойся.