Спартак
Шрифт:
Но — предположим. Так что же удержало германцев в Италии? Почему не ушли, почему не попытались пробраться на далекую родину? А ведь не ушли! "Германский отряд" (иной перевод: "германская часть войска") продолжал сражаться вместе со Спартаком. Это и был отряд Ганника, погибший у горы Каламации, в лагере которого нашли пять римских Орлов.
Правда, после его разгрома римляне, кажется, разобрались с этнической проблемой. "Германцами" бойцов Ганника, по происхождению галла, почему-то никто не называет.
Как бы то ни было,
Спартак и спартаковцы НЕ СТАВИЛИ СВОЕЙ ЦЕЛЬЮ ОСВОБОЖДЕНИЕ РОДНЫХ ЗЕМЕЛЬ, хотя такую возможность имели. Значит, их цель была в чем-то другом.
А может, фракийцы были какие-то не те фракийцы? И галлы — не совсем галлы? А уж германцы!..
6. ОЧЕНЬ СТРАННЫЕ ГЛАДИАТОРЫ
Держать в рабстве человека опасно.
Римляне, матерые рабовладельцы, знали это твердо. "Сколько рабов — столько врагов" — из их фольклора. Свободный человек, попавший в рабство, далеко не всегда смирялся. Родившийся в рабстве помнил о свободе своих предков, пускай это были прадедушки и прабабушки. Попадались и смирившиеся, но такие становились опаснее прочих — вместе с любовью к свободе они теряли и остатки личности. Эти били в спину первыми — как только находился предлог.
Били в спину — не преувеличение. Хозяев убивали, причем настолько регулярно, что римляне приняли специальный закон, карающий смертью ВСЕХ рабов, находившихся в доме в момент убийства. Но хозяев все равно резали. Во времена Нерона раб убил префекта Рима, то есть коменданта города. Четыре сотни рабов, живших в доме убитого, были казнены. Но хозяев все равно убивали. Тому же Нерону горло перерезал раб. Говорят, по его просьбе, только вот свидетелей не осталось.
Рабы не только убивали. Предавали тоже — скажем, во время репрессий, когда хозяева пытались прятаться. Несколько десятков знатных римлян, пытавшихся бежать или скрыться во время проскрипций Суллы, были выданы на смерть собственными невольниками. Через полвека, уже во времена Второго Триумвирата, репрессии повторились, и вновь — та же картина: предавали, предавали, предавали… И в спокойное время предавали. Скажем, могли сообщить "куда надо" про неосторожные слова господина в адрес очередного Калигулы или Домициана.
Рабы не только предавали, они еще наводили на господ порчу. Археологи нашли тысячи свинцовых табличек с заклятиями в адрес хозяев. Если даже десятая часть этих проклятий сбылась, господам не позавидуешь. Впрочем, ненависть и сама по себе весьма ядовита.
А то, что рабы воровали, обманывали и объедали хозяев, били их лошадей и собак, плевали в подаваемые на стол блюда, было вообще делом обыденным. Бытовым, так сказать.
Сочувствовать римлянам не стану — и никому не советую. За рабство следует платить.
Это я к чему? А к тому, что римляне не особо удивлялись очередной пакости со стороны рабов. И побегам не удивлялись,
Примеры.
В войске Секста Помпея, воевавшего против Антония и Гая Октавия, было много беглых рабов. Сам Секст Помпей не раб, он сын Гнея Помпея Великого, но война с ним — рабская война. Так и записали.
Много рабов было в войске Аникета. Аникет — бывший наварх, то есть командующий флотом, царства Понт. В 69 году от Р.Х. он попытался освободить свою родину от римлян, для начала уничтожив римский гарнизон в Трапезуйте. Казалось бы, типичное восстание покоренного народа против благодетелей-римлян, но в Риме четко фиксируют: рабская война.
Не уверен, что в этих двух случаях римляне были правы, но рассуждали они именно так.
Восстание Спартака, с этой точки зрения, должно было считаться типичнейшей рабской войной, так сказать, хрестоматийной, примером для римских юристов. Должно было — но не считалось. Ее так действительно называли, но далеко не всегда, а если и называли, то с важными оговорками. Вот, скажем, Орозий рассуждает так: "Стала угрожать эта война с беглыми рабами, или, сказать правильнее, с гладиаторами".
Казалось бы, какая разница? Гладиаторы — тоже рабы! Но нет, разница есть. Уже известный нам Флор в большем сомнении:
"Каким именем назвать войну под начальством Спартака, я не знаю".
Как видим, не просто сомневается, а не знает, как назвать. Почему? А вот почему: "Когда рабы стали воинами, а гладиаторы стали предводителями, первые по положению люди низшие, а вторые наименее заслуживающие почтения, они своими издевательствами увеличили бедствия римлян".
Понятно? Честно говоря, не очень. Насчет издевательств все более-менее ясно, ясно и то, что в войне командовали именно гладиаторы. И развязали войну гладиаторы. Но почему они отдельно, а "просто" рабы — тоже отдельно? Одни "люди низшие", другие "наименее заслуживающие почтения" — странновато звучит, правда? Выходит, гладиаторы почтения не заслуживают, но низшими по положению людьми их все же не назовешь.
Итак, Флор не знает, а вот Аппиан знает точно. Знает и пишет: "война с гладиаторами". Не с рабами!
На первый взгляд нелогично. И не только потому, что гладиаторы — тоже рабы. Нелогично по той причине, что гладиаторы, сколько бы их ни было, это меньшинство в войске Спартака. Тот же Аппиан утверждает, что памятным летом 72 года до Р.Х. в войске Спартака насчитывалось 120 тысяч только пехотинцев. Сколько среди них гладиаторов? Ясное дело, не половина, не треть и даже не четверть. На Рим наступали главным образом самые обыкновенные рабы вкупе с прочим сбродом ("сбродом" в римском, ясное дело, разумении).