Спаси меня

Харт Кристофер

— Знаешь, — говорю я. — А ведь жизнь — утомительная штука.

— Спасибо, Дэниел.

— Видишь ли, нельзя позволять приятелям помыкать собой. А то ишь, бросил на девушку томный взгляд и решил, что можно вертеть ею и крутить, будто она не человек, а томагавк. Дикарь.

— Спасибо, Дэниел.

— Надеюсь, ты хотя бы уговорила его надеть кондом.

— Ты когда-нибудь заткнешься?

Убираю руку с ее талии.

— Прости, пытался взбодрить

тебя как мог. Раскисла ты что-то.

— У меня прекрасное настроение… было до твоего прихода. Иногда у тебя такие шуточки, что плакать хочется, — жалуется моя милая домовладелица и тут же, похлопав меня по ладони, чтобы подсластить пилюлю, добавляет: — Не бери в голову, ты здесь ни при чем. Зато вон посмотри, как Джесс покатывается, дурочка ненормальная.

— Ну все, все, — ретируется ее сестрица к плите. — Хочешь, кофе сварю?

— Лучше налей вина.

Сестренка-хиппи бросает взгляд на настенные часы и говорит:

— Не советую с утра начинать. По мне, так ты и вчера неплохо набралась.

— И курить бросай, — наставляю я.

— Внемлите, о народы, к нам снизошел мессия!

— Занялась бы, что ли, велосипедом: спорт, как и здоровая супружеская жизнь, омолаживает наше бренное тело.

— Не знаю, что и выбрать, — размышляет страдалица. — А можно и то, и другое?

— Знаешь, если подумать, и велоспорт не лишен романтики, — отвечаю я.

Похоже, мой хитроумный план начинает работать.

— Кстати, — говорит Джесс, — Кэт поведала, ты все куда-то бегаешь по ночам. Раскалывайся, с кем познакомился?

Мой рот расплывается в широченной улыбке.

— А если сразу с несколькими?

— Да, все мужчины одинаковы. Невоздержанные двуличные развратники.

— И не говори, — соглашается Кэт. Яростно вминает сигаретный бычок в пепельницу и вытягивает из пачки следующую сигарету. — Все как один.

— Так уж и все? — вопрошаю я.

Джесс приторно улыбается.

— Разумеется, кроме тебя, дорогуша. — Треплет меня за щечку.

— Знаете, девчонки, — говорю я, отчаиваясь, — может, и есть среди нас ветреные личности, но только делают они это не со зла.

— Бедные овечки, они просто не могут с собой справиться.

— Ну а что ты скажешь о мужчинах-проститутках? — мямлю я.

— Какая нелепость. — Кэт затягивается.

— Ну и бог с ними, — говорю я. — Так что у тебя случилось?

— Ничего интересного.

— Может, все-таки поделишься?

Кэт выпускает необъятное облако дыма и начинает рассказ:

— Знаешь, сначала он показался мне

таким милым. Нет, «милый» — дурацкое слово. Он был добрым и заботливым. Я подумала: ну вот, наконец-то хоть один взрослый человек. К тому же не противный, и с чувством юмора вроде бы все в порядке — не разыгрывал из себя шута. Да, у Тома были уместные шутки.

— Где вы повстречались?

Кэт смущенно улыбается.

— Как обычно: на улице.

— Класс! Что, правда?

— Да. Мы с Кэтти — ну, ты ее знаешь, Катриона…

— У которой классные ляжки?

— Вот-вот, классные ляжки… Так мы пошли в кино, и пока в кассе за билетами стояли, я ей все уши прожужжала про последнего Тома. Она слушала-слушала, а потом положила руку мне на плечо и сказала запросто: «Да забудь ты о нем. Том — паршивец». И вдруг сзади кто-то вежливо кашляет и говорит: «Вы ко мне несправедливы».

Я рассмеялся.

— Тогда мы поворачиваемся и меряем бедняжку презрительным взглядом, думая про себя: «Что это еще за умник?» А Кэтти, она церемониться не любит: «Ты еще кто такой?» А он так забавно пожимает плечами и…

— И в этот момент ты на него запала?

— С чего ты взял?

Я откидываюсь на спинку дивана и с возмутительно всезнайским видом поясняю:

— Это явствует из твоих собственных слов. Ты сказала, что он забавно пожал плечами. Заметь, не просто пожал плечами, а именно «забавно»! Вне всякого сомнения, тебе этот жест был приятен и вызвал расположение. К пожимальщику.

— Пожимателю, — приходит на выручку Джесс.

Кэт меряет нас по очереди взглядом и говорит:

— А я смотрю, вы неплохо спелись. Так, чего доброго, и поладите.

— Эту тему я отказываюсь обсуждать, — смешался я, взволнованный подобной перспективой. — Итак, ты ведь не станешь отрицать, что все решил один жест. Именно в этот момент Амур запустил предательскую стрелу, и ужимка незнакомца стала первым аккордом на струнах твоего сердца, выражаясь фигурально.

— Будешь дальше слушать? Ладно, короче, этот парень пожимает плечами и говорит: «Я Том». А Кэтти спуска ему не дает: «Очевидно, вы — другой Том. Лондон кишмя кишит всякими кретинами». Он умолкает, а мы продолжаем поносить несчастного Тома до самой кассы. Дальше: сидим в зале, кто-то подсаживается на соседнее место. Я, конечно, не стала поворачиваться. Что мне, весь кинотеатр рассматривать? Как вдруг он говорит: «Хочешь конфетку?» Это оказался тот самый парень.

— И ты взяла у него конфетку?