Спец экстра-класса
Шрифт:
Выход появился случайно, когда Пастух тайно выезжал в Турцию для встречи с эмиссаром зарубежных мусульманских радикальных организаций. Там Шамиль встретил профессора, который искал инвесторов для создания клиники пластической хирургии. Это был шанс, который двое террористов не упустили, заплатив настоящими долларами, а не их ксерокопией, как они это обычно делали.
Пастуху пластическая операция уже не требовалась, а Бабай вновь этот шанс не упустил.
После того как были сняты бинты, солнечный свет ударил по глазам даже через зажмуренные веки.
– Потерпите
Прошло несколько минут, прежде чем Абдулл Камаль смог наконец открыть глаза. Он сидел в той же белоснежной палате, куда его определили перед операцией две недели назад.
– Ну? – спросил немолодой большелобый профессор медицины с длинными седыми неухоженными волосами, обращаясь к стоящему рядом переводчику.
Магомед ошарашенно развел руками. Перед ним сидел абсолютно незнакомый человек. Тот же рост, то же телосложение, тот же цвет волос. На этом сходство заканчивалось. Пухлые чувственные губы превратились в две узкие полоски, мощный орлиный нос стал небольшой картошкой, глаза приобрели монголоидный разрез. На крутом подбородке появилась треугольная ямочка, что сделало округлое лицо алжирца продолговатым.
Профессор подал Бабаю зеркало, тот несколько минут разглядывал себя, потом провел рукой по коротко стриженным волосам.
– Несколько недель потребуется на заживление шрамов, – сказал хирург. – Ну, еще можно подкрасить волосы в золотистый цвет с медными кончиками, чтобы соответствовать фотографии на паспорте.
– О'кей, – по-английски произнес Абдулл, довольный проделанной с ним работой.
– Вот только… – Профессор замялся. Стоящий рядом Магомед перевел незаконченную фразу и смотрел на медика в ожидании продолжения.
– Что такое? – первым не выдержал Бабай.
– Понимаете… э-э, —хирург стал подбирать нужные слова, – перед операцией необходимо было взять у вас анализ крови, кожного и волосяного покрова. В общем-то, все было нормально, но в крови были обнаружены некоторые изменения. В свободное время я сделал более подробный, развернутый анализ, потом пришлось сделать томографию мозга…
– Что, что? – закричал Бабай, выслушав перевод Магомеда. В его глазах появился животный страх.
– У вас неоперабельная опухоль мозга в последней стадии, – собравшись с духом, обреченно закончил медик.
Алжирец схватился двумя руками за голову и бессильно уронил ее на грудь. Бесстрашный воин, не раз смотревший смерти в глаза, спасовал перед страхом долгой, мучительной смерти. Он был легендой для друзей и врагов, одни им восхищались, другие ненавидели. И вот он, воин ислама, побежден не пулей вражеского снайпера, не снарядом, не миной. Верх над ним одержала невидимая, коварная болезнь, подосланная костлявой старухой, и теперь он, Бабай, должен уходить из жизни.
– Как долго я еще проживу? – подняв голову, спросил Абдулл.
– Я консультировался с нашим ведущим специалистом по онкозаболеваниям, – заговорил хирург уже более уверенно. – По его мнению, в течение месяца вы
– Полгода. – Бабай зло глянул на врача, тот от испуга попятился. – Через полгода я умру в полной недвижимости, бесчувственным, как овощ. Нет, не дождутся от меня позорной смерти!
Он резко встал и быстро прошел к выходу. Стоявший возле двери Магомед посторонился, пропуская эмира, и последовал за ним.
Услышанное ошеломило Хусейнова не меньше, чем самого Абдулла Камаля. Чеченец был достаточно опытным человеком, чтобы осознать – произошел перелом. Бабай узнал о том, что обречен, и о лимите отведенного ему времени. А это значило только одно: убийца не захочет тихо уйти, он уйдет, громко хлопнув дверью.
Магомед почувствовал, как его руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Но сделать он ничего не успел. Из корпуса, где жил Бабай с группой боевиков, вышли трое арабов. Они уважительно склонились перед эмиром, но тот прошел мимо, будто вообще никого не видел.
Поезд Москва—Черноморск медленно подплыл к железнодорожной платформе. Плоскоглазый электровоз дотянул состав до тупика и замер. Из вагонов высыпала жиденькая толпа пассажиров. Молодой человек в темном недорогом костюме и с небольшой спортивной сумкой на плече, выйдя из вагона последним, остановился и, сложив на груди руки, замер в ожидании. На высокомерном лице читалось раздражение.
Долго ему ждать не пришлось. По перрону мимо старушек с объявлениями о сдаче квартир и комнат, как мимо бестелесных теней, ураганом промчался Уж. Неряшливо одетый, с растрепанными волосами, помятым лицом и красными, как у кролика, глазами, он несся, держа перед собой загипсованную руку, как средневековый таран.
– Уж, да ты в натуре гонишь, – недобро оскалился молодой человек, коротко стриженный блондин с маленькими злыми глазами. Высокомерие сошло с его лица, а злоба сделала его похожим на ощетинившегося волка. Несмотря на значительную разницу в возрасте, оба уголовника были хорошо знакомы. Пять лет чалились в одной зоне за Полярным кругом.
– А что, мне надо было здесь с утра отсвечивать с табличкой «Сдаю квартиру»? – беззлобно парировал Уж, дыхнув на приезжего перегаром. – Не хватало, чтобы менты приняли меня за щипача.
– Щипач со сломанной клешней – это что-то новое в тактике карманников, – усмехнулся гость. – Заливать зенки меньше надо, тогда везде будешь успевать.
– Молод ты еще меня учить. Понял, пацан? – в свою очередь окрысился Уж, от нервного возбуждения у него задергался левый глаз.
«Командировочный» счел за лучшее уладить возникший конфликт миром.
Группа «Вымпела» поселилась в дачном поселке за городом на берегу лимана. Небольшой двухэтажный дом из силикатного кирпича, надежно укрытый за густой изгородью из дикого винограда. Здесь было тихо и спокойно.