Спецагент из ниоткуда
Шрифт:
– Вот как?
– Да, там весьма темная история…
– Излагай. Если что-то и прольет свет, так это темные истории.
Горецкий равнодушно отмахнулся:
– Да нет, эта история в другом роде… Африканская любовь, Отелло и все такое.
– Излагай, – настойчиво повторил Кремер.
Полковник вздохнул, как человек, которому надлежит выполнить неприятную, но неизбежную обязанность, вроде мытья посуды.
– Последний объект, где работал профессор до этого дальневосточного комплекса, находился в Казахстане, возле поселка Берчогур близ Мугоджарских
– Очень. Как ее звали?
– Галина.
– И обоих похоронили там же, в Берчогуре?
– Наверное… Зачем тебе?
– Подожди… А объект?
– Он был расформирован вскоре после этого. Возникли какие-то трения с властями Казахстана или что-то вроде того, не Байконур все же…
– Хорошо, хорошо, просто замечательно. Объект расформирован, профессор умер, Галина умерла, все умерли. Как грустно. Но должен же хоть кто-то остаться в живых! Например, тот генерал. Что за генерал, как его фамилия?
– Стрекалов, – неохотно проговорил Горецкий.
– А как бы с ним встретиться?
– Не выйдет.
– Почему? Что, из неприкосновенных?
– Знаешь, это как в том анекдоте, который кончался словами «вы будете смеяться, но он тоже умер».
– Здорово, – восхитился Кремер.
– Несчастный случай на рыбалке…
– Не многовато ли несчастных случаев?
– Думаешь, профессор вышел на контакт со Стрекаловым и они убрали генерала?
– Ничего я пока не думаю… Впрочем, постой… – Кремер еще раз прокрутил файлы на экране, вгляделся в текст. – Стас, где у тебя диск с тем фильмом – ну, с Оксаной Шабановой?
– Он тебе нужен?
– Да, и еще мне нужно как можно скорее вылететь в Казахстан.
– И что ты надеешься там найти? Сейчас Берчогур – вымирающий поселок. Пока был объект, местные еще как-то держались на его обслуживании, а теперь там работы нет, все разъехались. Если кто и остался, так несколько столетних стариков да старух!
– Ну, так что же… – Кремер улыбнулся. – Старость – это мудрость. Глядишь, и подскажут что-нибудь ценное… Поехали.
– Куда?
– Взглянем на фильм, а потом ты поможешь мне достать билет в Казахстан.
– Это не так-то легко… Другое государство…
– Нажми кнопки.
– Где, в Министерстве иностранных дел?
– Где хочешь… И вот еще что… – Кремер написал несколько слов в записной книжке, протянул вырванный листок полковнику. – К моему возвращению проверь, пожалуйста, вот эту информацию…
Горецкий удивленно взглянул на Кремера.
– А это тебе зачем?
– Проверь, Стас. И результат письменно, хорошо? На бумаге.
34
Берчогур
Кремер спрыгнул с подножки грузовика, на котором его подвозил белобрысый русский парень.
– Потряс вас немножко, – виновато сказал
– А на работе не хватятся?
– Э, работа не волк, – засмеялся парень, – вы лучше платите… Тут вы машину назад не скоро найдете.
– Да? С этим трудности?
– Еще какие… Тут какая-то научная станция была, что ли… Уж не знаю, какой они тут наукой занимались, только военных много было, да из Москвы наезжали все время. Что-то космическое, наверно… Оборонного значения… Ну и вот, многие тут скот держали, ну там мясо, молоко продавали этим… Кто на станции работал. В обслугу нанимались. А как станцию убрали, все кто мог разлетелись отсюда. Жить как-то надо… Во всем селе, может, человек двадцать осталось, старики.
– Вот я и хочу с ними поговорить насчет этой станции… Кто тут самый любопытный?
– А, тогда лучше вам поговорить со стариком Бердыевым – вон, в крайнем доме. Если где, что – он уж не упустит…
– Угу, понятно…
– Так мне ждать?
Кремер кивнул и зашагал по пыльной тропинке, ведущей напрямую к дому на окраине. Вдали на фоне кристально синего неба возвышались громады Мугоджарских гор. Было жарко, дул сухой южный ветер, солнце клонилось к горизонту. Кремер бросил взгляд на часы.
Дом старика Бердыева оказался крепким, добротным – такой вполне мог простоять еще сотню лет и даже не обветшать. Под стать ему выглядел и сам старик – кряжистый казах с хитрым прищуром азиатских глаз. Кремер не стал ходить вокруг да около.
– Моя фамилия Славин, я журналист, из Москвы… Хочу задать вам несколько вопросов о научной станции, которая здесь была, не возражаете?
– Заплатите – не возражаю, – сказал старик без обиняков.
Они договорились об оплате, и Кремер спросил:
– Вы знали профессора Скрябина?
Бердыев ничуть не замешкался:
– Дмитрия Петровича? Конечно, его все знали. – Старик говорил на хорошем русском языке, спокойно и твердо, будто знал цену каждому своему слову.
– Как по-вашему, что это был за человек?
– Человек как человек… Ученый, одним словом. С людьми он мало разговаривал. Любил гулять, думать. Иногда скажет что-нибудь непонятное и смеется…
– А его дочь, Галина?
Старик нахмурился:
– Вертихвостка, каких мало. Через это и пострадала.
Кремер достал сигареты, предложил Бердыеву, но тот отказался.
– Я вашей городской соломы не курю, привык к своим, самосадным… А за уважение спасибо. Так вас Галка Скрябина интересует? Сразу бы сказали. Галка была стерва редкостная, хотя и нехорошо так о мертвых. Не любили ее. Мужу своему, капитану, наставляла рога со всеми подряд, но ей как-то с рук сходило. А тут приехал генерал…
– Фамилию генерала не помните? – перебил Кремер.
– Как не помнить, Стрекалов. Такое разве забудешь, с год пересуды шли… В общем, завязалось у них серьезно. Генерал хотел в Москву ее увезти, капитан пронюхал, ну и ворвался к ним в самый что ни на есть интересный момент. Шум, крик, скандал. Она хватает пистолет – и мужа наповал.