Спецагент из ниоткуда

Зверев Сергей Иванович

Кремер кинулся к боковому прожектору, развернул его вниз, обшаривая лучом свинцовые волны. Голдина видно не было…

С кормы подбежали Антон, Игорь и Артем. Вадим уже стоял рядом с Кремером.

– Живы? – крикнул Игорь.

– Порядок, – отозвался Кремер. – А наши приятели?

– Все купаются. Только… Этому, похоже, ванна уже не нужна?

Вадим озабоченно огляделся.

– Пошли, – поторопил он. – Когда эти ребята вылезут из воды, они могут по-настоящему рассердиться.

– Вряд ли, – проговорил Кремер.

Он указал рукой на берег, где загорались

огни фонарей. Там полковник Горецкий и еще несколько человек вылавливали из воды боевиков.

– Что это? – удивленно спросил Игорь.

– Да видишь ли, этот господин, который меня чуть не застрелил… Он знает много интересного, вот я и сообщил своим друзьям, где его можно будет найти…

– Так что же они не вмешались?

– Ну, опоздали немножко, – улыбнулся Кремер. – Нам тут со съемок ближе…

Каскадеры недоверчиво посмотрели на приятеля, но он не собирался развивать эту тему. Он продолжил в прежнем тоне:

– Но мы и сами неплохо справились, разве нет? Между прочим, как вы здесь оказались?

Игорь достал листок бумаги, расправил его. Это было письмо Голдина.

– Когда ты споткнулся там, в трейлере, был так занят своим пистолетом, что не заметил, как это выпало у тебя из кармана… Да мы почти прямо за тобой ехали. Эх, и бушевал Розанов! Мы же съемку сорвали… Надеюсь, хоть ты не в претензии! А тебя, значит, зовут Андрей Викторович?

– Слушайте, парни, – начал было Кремер, но Игорь не дал ему договорить:

– Ты ранен, Андрей? Плечо!

– Царапина… Парни, я хотел вам сказать…

– Да ладно, – отмахнулся Игорь.

40

Голдин так и не успел понять, каким образом очутился в воде. Было так – он выстрелил в Кремера… И тут же – невероятной силы удар в лицо, темнота… Холодная вода привела его в чувство. Он открыл глаза, но ничего не увидел… Попытался вдохнуть, но ощутил лишь судорожный спазм легких, боль и странный холод в носу. Он был под водой и погружался.

Голдин отчаянно замахал руками, вырываясь. Наконец его голова и плечи с шумным всплеском показались на поверхности. Какая-то железяка торчала поодаль. Он ухватился за нее, часто и неровно дыша, посмотрел наверх. Над ним вздымалась ржавая корма теплохода, а железяка оказалась рулевой плоскостью. Где-то на берегу слышались крики, гул автомобилей, но вскоре все стихло. Голдин поплыл было к берегу, но тут же метнулся обратно и спрятался за металлической пластиной руля – совсем рядом взвыла машина. Хлопнули дверцы, Голдин услышал стук каблуков по металлу палубы, обрывки реплик. Насколько он мог понять, речь шла о каком-то трупе. Кремера? Возможно. Ведь Голдин стрелял в него за секунду до удара, стрелял прицельно, с небольшого расстояния, и промахнуться вряд ли мог. Но, может быть, у них и о другом речь…

Спешить, пока некоторые из них на теплоходе, а другие разбираются с боевиками! Голдин поплыл к берегу, стараясь производить как можно меньше шума, воспользовавшись моментом, когда луна прикрылась облаком и на минуту наступила полная темнота. На четвереньках выбравшись на берег, он бросился бежать

по песку к ближайшим зарослям. Он успел как раз вовремя: луна вышла, стали отчетливо видны фигуры людей. Не близко, но… Голдин без сил свалился на землю, задыхаясь. Анестезирующее действие шока и холодной воды проходило. Изуродованное ударом лицо болело так, будто его резали сотни бритвенных лезвий. В голове каждую секунду происходил бесшумный ядерный взрыв со всеми сопутствующими световыми эффектами. Нос, кажется, сломан… Хорошо еще, глаза уцелели.

Надо убираться как можно скорее, сейчас они снова начнут обыскивать окрестности. Легко сказать – убираться… Как, на чем? Ладно, до шоссе… Но пешком далеко не уйдешь, а машина если и проедет в глухой час, вряд ли остановится, учитывая внешний вид голосующего… Но надо попытаться, это единственный шанс. Только не голосовать, а…

Голдин доковылял до шоссе и лег на обочине лицом вверх так, чтобы его могли увидеть в свете фар, но ни в коем случае не задели бы колесом. Первая машина с ревом промчалась мимо, вторая – тяжелый грузовик – остановилась, скрипнув тормозами.

– Эй, дядя, ты чего? – крикнул из открытого окна шофер, молодой парень. – Дядя! Ты живой?

Шофер спрыгнул на дорогу, подошел и наклонился над лежащим. В тот же миг Голдин схватил его за отвороты куртки, резко дернул вниз с одновременным откатом вправо. Парень ударился головой об асфальт и остался недвижимо лежать. Голдину некогда было проверять, жив ли он, да и не было интереса к этому вопросу. Он втащил парня в кабину, впрыгнул сам и вдавил акселератор.

Он гнал грузовик вдоль берега к Москве, к городу, где не осталось для него безопасного места. Но был один человек, который на данном этапе мог помочь ему – вернее, учитывая обстоятельства, не мог не помочь. Доктор Данилевич, талантливый хирург, которого Голдин некогда вытащил из неприятной истории с наркотиками и придерживал в резерве.

Данилевич жил на окраине. Голдин утопил грузовик не так далеко от его дома и дошел пешком. Он постучал условным стуком – три раза подряд и три через паузы. Ждать пришлось минуты две, прежде чем заспанный Данилевич отворил.

– О господи! – всплеснул он руками. – Олег Сергеевич, что с вами?!

– Играл в пинг-понг, – буркнул Голдин, проходя в комнату. – Что вы стоите, делайте что-нибудь!

Хирург уже мыл руки и через минуту хлопотал над разбитым лицом Голдина, накладывая швы и гипс на сломанный нос. Голдин морщился от боли.

– Доктор, вам не придется заниматься пластической хирургией, – невесело пошутил он. – И так меня никто не узнает.

Закончив операцию, врач поставил перед Голдиным бутылку водки – сам он, как большинство наркоманов, не употреблял спиртного.

– Что все-таки случилось? – спросил он.

Голдин усмехнулся:

– Произошел небольшой эксцесс… в результате коего вы видите то, что видите. Ну, вам-то опасаться нечего, о вас никто ничего не знает. У меня кое-что кое-где припрятано, так что вы получите деньги, только подождите несколько дней. Пока я смогу выйти в город, чтобы добраться до них…