Сплендор
Шрифт:
Он был благодарен ей за то, что она заметила.
– И вот еще что, Анри.
– Да? – Он обернулся, положив руку на дверь.
– Постарайся сделать так, чтобы ночью Джульетте Бертон снились приятные сны.
Анри начал свои ночные труды со спуска в крипту. Он медленно шел по сотням грубо вытесанных ступенек, ведущих вниз, в огромную пещеру, которая находилась под отелем. Воздух становился все гуще, окутывая его теплым, ласковым одеялом из пара. Мало-помалу его головная боль ослабевала, пока не прошла совсем.
Волшебство «Сплендора»
Отель был построен над целой сетью геотермальных озер, рек и источников – их были сотни, и все они бурлили, полные пузырьков воздуха и волшебства. Некоторые из них были так горячи, что могли бы растворить человеческое тело, в других вода была так холодна, что могла бы остановить бьющееся сердце. Но самыми лучшими были те, в которых били и горячие и холодные ключи, создавая идеальные условия для погружения. Их вода дарила и расслабление и силу, причем в больших дозах.
А Анри было нужно и то и другое, иначе он не смог бы проработать всю ночь.
Добравшись до последней ступеньки, он сделал глубокий вдох. В крипте не было ярких красок, и единственным источником света оставались десятки мерцающих факелов, укрепленных на каменных стенах. Крипта была полной противоположностью тому миру, который находился наверху, – тут было сумрачно, а там светло, тут царил покой, а там суета, тут все было монохромным, а там тебя окружало разноцветье. Тут звуки приглушались, и Анри это было по душе.
Он сразу же направился к своему самому любимому месту в этом подземелье. Тео как-то в шутку назвал этот источник Озером Омаров, поскольку у Анри имелось обыкновение сидеть в нем часами, нередко выходя из воды, будучи красным, как вареный омар, и потом оставаясь таким полдня.
Это название прижилось.
Анри разделся и погрузился в горячую воду. И тут же его мышцы расслабились, напряжение прошло, а спутанные мысли начали проясняться – медленно, лениво.
Обеспокоенное лицо Стеллы, стоявшее перед его мысленным взором с тех самых пор, как он покинул пентхаус, растворилось, и его внимание переключилось на события минувшего вечера. Он думал о Джульетте. Она представляла собой целый комплекс сложных задач, причем единственный в своем роде. Анри уже приходилось иметь дело с гостями, которые бронировали отель в последнюю минуту, и создавать Неповторимые Переживания, основываясь на ограниченных данных. Но сейчас впервые одна гостья явилась в отель из-за другой, пребывание в нем первой прямо обусловило появление второй.
Если честно, это Клэр вырастила меня. В его памяти всплыли слова Джульетты, и его сердце снова пронзило чувство вины. Как он может возвратить ей счастье, если он сам приложил руку к тому, чтобы разрушить его? Похоже, эта задача из разряда невыполнимых.
У него сдавило горло. Стелла будет в ярости, когда узнает, что он что-то скрыл от нее. Возможно, он сможет все уладить до того, как ему придется ей все рассказать.
Анри вздохнул. Сейчас он не может позволить себе беспокоиться из-за этого. Ведь в отеле находится столько других гостей, которым тоже нужно его внимание. Он заставил себя выкинуть из головы мысли о Джульетте и Клэр и начал медленно погружаться все глубже и глубже в воду, пока не опустил в нее лицо. Его зрение затуманилось, и мало-помалу все его тревоги ушли. Он оставался под водой, пока его легкие не потребовали воздуха. Пока его разум не сделался ясным и пустым.
Когда он вынырнул из воды, то чувствовал себя уже лучше. И более отдохнувшим, чем до этого. Интересно, реален ли этот прилив сил или это тоже всего лишь иллюзия.
Впрочем, разве это имеет значение?
Анри вылез из Озера Омаров и торопливо оделся. Вытираться он не стал, несмотря на то что одежда тут же прилипла к его влажной коже. Чем дольше будет сохраняться его контакт с этой водой, тем лучше. Он поднялся по длинной лестнице, но, оказавшись наверху, прошел мимо той двери, через которую вошел. Вместо этого он свернул налево и, пройдя через другую дверь, очутился в потайном коридоре, проходящем мимо люксов и являющем собой зеркальное
Анри прижал ладонь к каменной стене. Он закрыл глаза и сосредоточился, пока его сознание не вошло в контакт с сознанием Джеммы. Она крепко спала. Должно быть, ее персональный менеджер оставил ее уже несколько часов назад. Но Джемма бывала здесь уже столько раз, что ей, вероятно, не терпелось поскорее заснуть. Как бы роскошен ни был «Сплендор» днем, самое впечатляющее волшебство – волшебство Анри – вершилось, когда на небе сияли звезды.
Анри так устал, что испытывал облегчение от того, что стоящая перед ним задача настолько проста. В отличие от Джульетты, желания Джеммы не были для него тайной. Она была богатой женщиной, которой было за семьдесят и которая была давним завсегдатаем «Сплендора». Джемма точно знала, чего ей хочется, и давала Стелле подробные инструкции перед каждым своим визитом.
Сегодня ночью она хотела выступить в цирке.
Анри достал из кармана небольшой флакон из стекла цвета фуксии; внутри него клубилась непрозрачная субстанция. Он вынул пробку, и поднявшаяся из флакона струйка пара обвила его пальцы. Анри собрал субстанцию в ладонь и осторожно вдул в отверстие в стене – скрытый путь между этим потайным коридором и номером Джеммы. Дымка рассеялась, словно разлетевшийся пух одуванчика, и исчезла за стеной. Анри подвел ее к вискам Джеммы. Он не мог видеть ее, но он работал с ней так часто, что ее разум был знаком ему так же хорошо, как и ее лицо.
Анри позволил субстанции проникнуть в память Джеммы. И принялся за работу.
Он создал это переживание более недели назад, но ему еще требовалось подправить кое-какие детали, пока он вплетал его в те переживания, которые уже имелись в памяти Джеммы. Он должен был сделать его неповторимым и таким реальным, как будто все это происходило с ней на самом деле.
Анри тщательно и бережно вводил образы в сознание Джеммы: огромный цирк шапито с широкими красными и белыми полосами на брезенте. Охвативший Джемму мандраж, шелковистое сиреневое трико, облегающее ее тело. Он заглянул в ее память, чтобы узнать, как она чувствовала себя, будучи молодой девушкой – как тогда, когда она бывала храброй, бесстрашной, так и тогда, когда она бывала напряженной и неуверенной в себе, – и незаметно и естественно вплел эти ее чувства в переживаемый ею момент. Джемма стояла на площадке под куполом, высоко над зрителями, испытывая одновременно воодушевление и страх. Второй воздушный гимнаст, ее партнер, ждал, стоя на противоположной стороне циркового шатра, так далеко, что разобрать его черты было невозможно. Он был одет в блестящее серебряное трико. Он переместился на трапецию, и Джемму захлестнула паника. Может ли она положиться на него? Этот вопрос пронесся в ее спящем мозгу, и Анри поспешил ответить на него. Он поискал в ее памяти воспоминания о том, на кого она могла положиться – о ее друге детства, – и позаимствовал некоторые его черты. Ее партнер зацепился ногами за трапецию, повис вниз головой и полетел к Джемме, вытянув руки.
Она увидела его лицо, инстинктивно почувствовала доверие к нему, и это успокоило ее нервы. От ее мандража не осталось и следа. Ее партнер ни за что не даст ей упасть. Она потянулась к нему, он поймал ее и крепко сжал ее руки.
И Джемма отправилась в полет.
Очертания фигур зрителей внизу размылись, несколько прядей выбилось из узла ее волос, щекоча ее щеки.
Джемма согнула свое тело пополам, повисла вниз головой.
Работая с некоторыми гостями, Анри заострял внимание на аплодисментах. На восхищении зрителей. На том, чтобы заставить клиента почувствовать себя звездой.