Сплетающие сеть
Шрифт:
Наконец до меня полностью дошел смысл происходящего; я бросился в озеро (благо раздеваться не нужно было, так как моя одежда состояла из плавок и панамы) и быстро поплыл на помощь утопающему.
Я подоспел вовремя – человек уже скрылся под водой. Мне пришлось нырнуть, чтобы зацепить его за шиворот. Летчик оказался тяжелым; я даже запыхался, пока вытащил его на узкую полоску песчаного пляжа.
Спасенный был без сознания. Не мешкая ни мгновения, я начал делать искусственное дыхание, ритмически нажимая на его грудную клетку. Этому меня в свое время обучили
Эффект оживления оказался ошеломляющим: едва открыв глаза, мой утопленник тут же съездил меня по физиономии. И это в весьма ответственный момент, когда я, прижавшись ртом к его губам, выдавливал из себя последние молекулы кислорода. Ничего себе благодарность!
От неожиданности я быстро отпрянул и неуклюже опрокинулся навзничь. Спасенный летчик порывисто сел.
От резкого движения летный шлем, пряжку которого я успел расстегнуть, свалился с его головы… и по плечам летчика рассыпались длинные светлые волосы. Женщина!?
Ну, конечно же! Вот осел… Я ведь сразу почуял, что пухлые губы летчика источали приятный запах дорогой помады.
Но этот несущественный нюанс в столь ответственный момент мигом пролетел мимо сознания, оставив гдето в глубине мозга только крохотный тревожный импульс. Почему именно тревожный, мне пока было неясно. Но когда я рассмотрел ее лицо в деталях, этот самый импульс вдруг вырос до необъятных размеров.
Она была красива. Ну просто импортная фотомодель. А я всегда относился к красивым женщинам с опаской, даже неприятием.
И тому подтверждением был весь мой немалый житейский опыт. Это я сейчас стал затворником, а раньше был совершенно нормальным мужиком с вполне нормальными инстинктами и желаниями. И, конечно же, противоположного пола не чурался. Скорее, наоборот.
Красивые женщины сильно отличается от симпатичных; а иных в природе просто не существует. (Не спорю, встречаются и уродливые, но это уже большая редкость, генетический феномен). То, что Бог поскупился на мозги для красавиц, общеизвестно. Где в одном месте что-то прибудет, то в другом убудет. (Конечно, бывают и приятные исключения).
Но главная беда заключается в том, что у по-настоящему красивой женщины весьма властный и капризный характер. Она становится счастливой (и то ненадолго) только тогда, когда на мужчине ошейник, он стоит перед нею на коленях, а ее каблук у него на шее.
Но такая "идиллия" обычно продолжается недолго. Красавицу всегда подзуживает бес неудовлетворенности. Об этом хорошо сказал великий русский поэт Пушкин в своей гениальной "Сказке о рыбаке и золотой рыбке". Правда, там главным персонажем выступает выжившая из ума старуха, но Александр Сергеевич, конечно же, этот образ склеил под кого-то иного.
Будь я депутатом Государственной думы, немедленно внес бы новый законопроект, предусматривающий бесплатную выдачу этой "Сказки" вступающим
– Помогите! Нечего валяться на песке, изображая дохлого краба. – Голос у нее был хрипловатый, но сильный.
Я как шлепнулся на спину, так и лежал в нелепой позе, совершенно обалдевший от увиденного. Ее слова вернули меня из мира ассоциаций в грубую действительность. Я молча помог снять ей туго набитый рюкзак (вот почему она показалась мне тяжелой) и деликатно отошел в сторону. А затем и отвернулся, чтобы дать ей возможность без стеснения снять мокрый комбинезон.
– И долго вы будете показывать мне спину? – раздался позади ее насмешливый голос.
Нет, пора клиента ставить на место! Иначе сядет на шею и ножки свесит. Я не был богатырем, но, смею утверждать, моя спина была вполне на уровне. Да, жирка на ней было маловато, но тугие узлы хорошо тренированных мышц она не заметить не могла.
Похоже, мадам (или мадмуазель) привыкла к толстомясым качкам с бритыми затылками. И моя сухощавая фигура не вписывалась в ее "табель о рангах".
Я неторопливо обернулся, и непринужденно, не спеша, оглядел ее с ног до головы, словно оценщик антиквариата.
Да-а, там было на что посмотреть… Я не ошибся – она и впрямь выглядела как фотомодель. С небольшой разницей – спасенная мною девушка (мне показалось, что ей никак не больше двадцати семи лет; или около того) обладала крепко сбитой спортивной фигурой и была ниже общепринятого стандарта. Но это ее только красило.
У меня, например, длинноногие анемичные красотки, вышагивающие на подиумах и демонстрирующие свои прелести на глянцевых разворотах модных журналов, вызывают не восхищение (или, упаси Господь, вожделение), а жалость и досаду. Почти у всех у них проблемы со здоровьем.
А досадно оттого, что в начале двадцать первого века сдвинулись набекрень понятия о канонах женской красоты. Задуренное телевидением человечество как-то потихоньку начало забывать, что женщина – это не кусок обнаженной или слегка задрапированной плоти, где главенствуют гипертрофированно длинные ноги и худая филейная часть.
Женщина в первую голову мать, которая должна обладать крепкими широкими бедрами и пышной грудью, чтобы рожать и вскармливать вполне здоровых продолжателей рода человеческого.
Спасенная мною девушка была почти из этой категории. Можно сказать, мой идеал. Только груди у нее были небольшие. Если бы не ее красота… Она была в ярком купальнике и светилась под лучами солнца как новогодняя игрушка.
– Рад, что с вами все в порядке, – коротко и сухо сказал я и начал собирать удочки.
Она следила за мной с насмешливым удивлением. Меня начала забирать злость. Но я не подавал виду.
Закончив упражнения с рыболовными снастями, я вежливым кивком попрощался с нею, и направился к своей избе, находившейся неподалеку.