Сплетающие сеть
Шрифт:
Мое жилище изобилием помещений не страдало: крыльцо, сенцы, кладовая, ванная, совмещенная с туалетом, и просторная комната, служившая и кухней, и гостиной, и спальней. Кроме избы, на подворье находились погреб, колодец и рубленая клеть, переоборудованная мною под мастерскую. Подворье окружал дощатый забор, некогда добротный, а ныне прохудившийся донельзя.
Поначалу я хотел поставить новый, но по здравому размышлению передумал. Мне не хотелось, чтобы моя изба чем-то выделялась среди остальных. Скромность украшает человека, а в особенности –
– Какие запахи! – Девушка невольно сглотнула слюну, когда я водрузил посреди стола сковородку с жареными карасями.
Похоже, она и впрямь сильно проголодалась. Невольно улыбнувшись, я продолжил сервировку стола.
Я поставил рядом со сковородкой стеклянный кувшин с холодным клюквенным морсом и бокалы, достал из холодильника соленые грузди, порезал свежие помидоры и огурцы, которые вчера привез с рынка Зосима. А также присовокупил ко всему прочему добрый кусок вяленого лосиного мяса и еще теплый свежеиспеченный лаваш. Его час назад принесла бабка Дарья, помогавшая мне по хозяйству за умеренную плату (привозной хлеб в деревне был редкостью).
– Блеск! – Не дожидаясь приглашения, девушка быстро уселась на мой личный стул с высокой резной спинкой и начала накладывать на тарелку всего понемногу.
Нет, скромность точно не являлась ее главной добродетелью. Но я промолчал, чтобы не портить себе аппетит. Мой завтрак состоял из чашки чая и сухариков, потому я был голоден не в меньшей степени, нежели эта бесцеремонная девица.
Немного подумав, я вынул из холодильника еще и графин с отменным самогоном, изготовленным все тем же Зосимой по особому рецепту и настоянным на травах. Под такую шикарную закуску просто грех было не выпить.
У меня были и вина разных сортов, но предлагать их этой дамочке я категорически не захотел. Пожадничал, честно говоря. Если я буду поить всяких приблуд, то мой винный погребок в скором времени прикажет долго помнить о себе.
– Как вы относитесь к самогону? – спросил я с мстительной радостью, наполняя настойкой два вместительных лафитника.
Я почему-то решил, что эта залетная фифочка просто не может так низко опуститься, чтобы глотать самопальное спиртное. Но я просчитался.
– Временами очень даже положительно, – ответила она, и тяпнула рюмку одним махом, даже не поморщившись.
Ни фига себе! Ну, народ пошел… Демократия на марше. Свободу раскрепощенной женщине! Эмансипация в финальной стадии развития. Бедные мужики…
– Меня зовут Каролина, – объявила, как бы между прочим, девушка, усиленно работая челюстями. – Плесните еще чуток, – указала она глазами на свой лафитник. – Бодрящая вещь.
– Да уж… – буркнул я в изумлении, и снова наполнил рюмки до краев.
Самогон был тройной очистки и обладал крепостью никак не ниже пятидесяти градусов.
Да-а, сильна девица… Характер у нее если и не нордический, то истинно русский – точно. Вторая рюмка тоже прошла без остановок, и девушка с явным удовольствием захрустела соленым груздем.
Я молча справлялся со своей порцией.
Для начала, например, я бы поинтересовался, как ее угораздило залететь в наши забытые Богом и родным правительством места. И что находится в рюкзаке, на который она украдкой, время от времени, тревожно косилась, будто кто-нибудь мог его слямзить. Но я решил держать марку до конца.
Захочет – сама расскажет, а нет – скатертью дорога и перо ей в хвост. Мне только и не хватало таинственной незнакомки с манерами бой-бабы.
Чужие тайны в нашем захолустье могут обернуться большими неприятностями, способными разрушить мой хрустальный мирок в мгновение ока. Увы, моя прошлая жизнь превратила меня из романтика в самого заурядного реалиста-прагматика.
Обед мы завершили хорошо сваренным кофе. Это я умел делать мастерски – когда-то турки научили. А затем я с наслаждением закурил. Мне некуда было торопиться, и я выжидающе посматривал на свою незваную гостью.
По идее, как воспитанная женщина, она должна была помыть посуду, чтобы избавить меня от очередной головной боли – этот процесс я терпеть не мог.
Временами мне казалось, что грязная посуда размножается самопроизвольным делением: не успеешь оставить в мойке чашку или тарелку, как спустя час-другой там уже громоздится целая гора немытых кастрюль, мисок и стаканов.
Нередко, отчаявшись бороться с таким феноменом, я оставлял все, как есть, пока посудный шкаф не становился пустыней, а немытые тарелки, вилки, ложки, стаканы и прочая образовывали маленький Эверест. Иногда меня выручала бабка Дарья, после чего я долго мучился угрызениями совести и старался победить в себе неприятие посудомоечного процесса.
Но спустя очень недолгое время все возвращалось на круги своя. Я признавал себя побежденным бытом и, чтобы уменьшить количество грязных тарелок, ел прямо из кастрюль и сковородок. Получалось не очень интеллигентно, зато практично.
Каролина напрочь проигнорировал мой немой призыв. Втянув носом сигаретный дым, она спросила, явно ерничая:
– Кадетик, не угостите ли даму сигареткой? А то мои размокли. У вас "Мальборо"?
– Так точно! – ответил я, изобразив повышенное рвение, и дал ей прикурить.
– Кстати, вы так и не представились, – сказала она, закинув ногу на ногу.
– Зовите меня Робинзоном, – нахально ухмыльнулся я в ответ.
– Экий вы лгунишка. – Она лукаво погрозила мне изящным пальчиком. – Так не пойдет. Ничего себе имечко – Робби… – Каролина хихикнула.
Она явно начала заигрывать. Что насторожило меня еще больше. С чего бы?
– Не думаю, что наше знакомство будет продолжительным… – Я выразительно посмотрел в сторону настенных часов. – Одежда ваша высохла, вы отдохнули, плотно перекусили, пора и в путь. Я договорюсь с Зосимой, он отвезет вас к электричке. Нужно поторапливаться, чтобы успеть на полустанок засветло.