Срочно, секретно...
Шрифт:
Хартнер кивнул. Подойдя к стойке, Варга взял чашки и вернулся к столику. Они снова уселись в мягкие кожаные кресла и принялись размешивать сахар, Шандор молчал, Дэн смотрел на него и улыбался.
— Ну, теперь вам до ста лет жить. Такая, примета... А все-таки здорово журналисты знают свое дело! Уж больно хотелось им все знать в подробностях. И представитель Интерпола тоже молодец, вел себя с большим достоинством, хотя, конечно, все понимают, что теперь мало чем поможешь. Жаль только, в самом интересном месте мне пришлось уйти.
— Когда вы ушли?
— Где-то через
Варга рассмеялся.
— Ну хорошо, Дэн, только для вас. — Он посмотрел на часы. — Через сорок минут у меня встреча с одним корреспондентом радио и телевидения, так что есть немного времени. Как-нибудь потом я расскажу вам все в мельчайших подробностях, а сейчас в двух словах. Утром нас привезли в центр и сразу же провели к взлетно-посадочной полосе...
...Утром их привезли в центр и сразу же провели к взлетно-посадочной полосе, где уже находились Вебер и Винклер. Молчаливый десантник стоял поодаль. После бессонной ночи, проведенной в бесплодных поисках выхода из создавшегося положения, Варга двигался как в тумане. Что касается Майкла, то он делал вид, будто потерял всякий интерес к центру и ко всему окружающему, и с полным безразличием ждал, когда их отправят обратно.
— Доброе утро, джентльмены! — Винклер был свеж и подтянут. — А мы вот решили не мучить вас долгой дорогой и специально вызвали самолет. Немногим меньше часа, и вы уже в столице. А там — Европа... Завидую вам! — Он энергично пожал им руки. — Счастливчики, а, Джон! — подмигнул Веберу. Тот натянуто улыбнулся.
— Вчера вы хотели связаться с МАПРС, — продолжал Винклер, игнорируя кислое выражение лица своего товарища. — Если в этой связи возникли какие-нибудь вопросы, мы с удовольствием на них ответим.
— Нет, вопросов нет. — Варга посмотрел на Винклера, пытаясь предугадать, что произойдет дальше.
Представитель «Мед-Инко» посмотрел на часы, потом поднял взгляд своих черных, маслянистых глаз на Шандора. Весь его облик излучал дружелюбие.
— Что ж, прекрасно! В таком случае наступает грустный момент расставания. Думаю, в ближайшее время встретимся. По нашим уточненным планам, сдача объекта представителям правительства состоится недели через три-четыре. Ну а при таком торжественном событии, сами понимаете, без представителя МАПРС нам никак не обойтись. Так что милости просим!
— А что касается статьи, — обратился Винклер к Майклу, — то можете не волноваться. Мистер Вебер любезно согласился предоставить все необходимые материалы, вплоть до готового текста! Остается только поставить внизу имя — и гонорар в кармане... Ха-ха, шучу, — рассмеялся он от удовольствия. — Знаем, знаем, наша пресса независима и неподкупна. Впрочем, вице-президент нашей компании на всякий случай позвонит вашему главному, чтобы, не дай бог, не вышло заминки с материалом.
Майкл зло посмотрел на шутника, но тот не обратил на это никакого внимания.
—
Винклер и Вебер проводили их до самолета, подали вещи. За их спиной бесстрастный десантник молча взирал на трогательную сцену прощания. Винклер еще раз приветственно взмахнул рукой, дверь тронулась с места, но, прежде чем она захлопнулась, Вебер сделал шаг вперед и, перекрывая шум мотора, прокричал:
— Привет Хаммаршельду!
Самолет вздрогнул. Директор коммерческого отдела отступил, отвернулся, как будто от ветра, и так и стоял, стараясь сквозь влажную пелену увидеть лицо дочери. «Это все, что я могу для тебя сделать, это все, что я могу...» — повторял он про себя, как молитву о спасении своего ребенка.
Набирая скорость, аэроплан побежал по полосе.
— А я в отпуск лечу, — похвастался летчик, беря руль на себя и легко отрывая самолет от земли. — Странные люди, — продолжал он после паузы, — то не хотели пускать, а то, пожалуйста, лети, даже торопят. — Он толкнул локтем висевшую сбоку черную сумку и, повернувшись к пассажирам, широко улыбнулся. — Мешок денег! Думаю махнуть в Париж, а там куда-нибудь на север Европы, в Скандинавию. Там не жарко, поживу в маленькой деревушке, отдохну от кутерьмы. Иногда хочется одиночества... — Он еще раз улыбнулся. — Эх, машина старовата, а то на радостях я бы вам показал кое-что из высшего пилотажа. Видели новый самолет рядом с ангаром? Они его берегут, заставляют летать на этой консервной банке с крыльями. Мне-то все одно, я профессионал, летал на всем, что только можно поднять в воздух, а все же обидно.
Самолет быстро набирал высоту, взяв направление на отроги близких уже гор. Пока пилот болтал о чем-то своем, Варга напряженно обдумывал последние слова Вебера. Ему показалось, что этот странный человек хотел им что-то сказать на прощание, что-то очень важное. Было в его облике нечто трагичное, нечто внушающее тревогу, что именно — он никак не мог уловить. Шандор повернулся к Майклу.
— Кому он просил передать привет?
— Хаммаршельду, — спокойно ответил тот и пожал плечами. — Я понял, что вы знаете, кто это.
— В МАПРС нет и никогда не было... — Варга осекся. — Где самая пустынная точка маршрута?
— Хм... — промычал летчик, — думаю, минут через десять мы над ней пролетим. Вот пройдем над предгорьем, а там уж рукой подать. Богом забытое, мрачное место. Говорят, где-то там орудуют партизаны. Мне-то наплевать...
— Как только обогнете гору, — прервал его Шандор, — сразу идите на посадку!
От удивления летчик обернулся и круглыми глазами уставился на венгра.
— Ты что, парень... того, обалдел? Да в этих местах не то что сесть...
— Самолет заминирован, в нашем распоряжении считанные минуты.
— Он что, не проспался? — На этот раз летчик уставился на Майкла.
— Даг Хаммаршельд, — продолжал Варга, — генеральный секретарь ООН, погиб в авиационной катастрофе в 1961 году.
— Ничего себе! — присвистнул Майкл. Он моментально оживился, его глаза заблестели. — Слушай, друг, давай-ка и правда на посадку, и немедленно.