Срочно, секретно...
Шрифт:
— Не сейчас, — остановил его Варга, — как только скроемся из виду.
— Но я же разобью машину!
— Ты предпочитаешь быть разорванным на куски в воздухе?
Летчик промолчал. Самолет начал набирать скорость.
— Эй! Вы не слышите? — спросил летчик, не оборачиваясь. — Кажется, где-то тикает, будто работает метроном? Слышите, как стучит?
— Это психоз, — успокоил его Майкл, — лучше смотри вперед. Я видел такие игрушки во Вьетнаме, их не то что услышать, найти трудно.
Пилот положил машину на крыло и, следуя вдоль получаши хребта, начал снижаться. Внизу, среди нагромождения
— Слишком мала! Ну теперь держитесь! — Летчик резко бросил машину вниз. От удара ее швырнуло вперед, потом отбросило в сторону. Самолет лежал на боку, подломив, как подраненная птица, крыло и ткнувшись носом в большой осколок скалы.
— Быстрее! — Майкл тормошил венгра, одновременно пытаясь привести в чувство пилота. Тот стонал, все его лицо было залито кровью. Втроем они выбрались из разбитого самолета и побежали к груде валунов на краю площадки. Неожиданно летчик остановился. Прихрамывая на ушибленную ногу, он бросился назад.
— Куда! — заорал что было сил Варга. — Назад, идиот! Взорвешься!
— Мои деньги! — Пилот уже добежал до самолета и втиснулся в приоткрытую дверь кабины. В это мгновение раздался взрыв. Майкл и Шандор бросились на землю. Их спасла маленькая выщербленная промоина, достаточная, чтобы укрыть от пронесшихся над ними осколков камня и кусков металла.
Потом наступила звенящая тишина. Все замерло в природе, остался лишь раскаленный воздух. Шандор лежал, ни о чем не думая, и смотрел в высокое голубое небо. Захватившая его в первый момент радость жизни постепенно прошла, уступив место безграничной пустоте.
— Идем! — Майкл дотронулся до его руки. — Они скоро прилетят. Если уж пошли на такое, то наверняка захотят удостовериться, что все сработано чисто. Надо уходить!
Они встали и, с трудом передвигаясь, начали карабкаться вверх по камням, подальше от места взрыва. Варга обернулся и посмотрел на груду исковерканного металла, бывшего когда-то самолетом. Тело пилота он не заметил, да и трудно было что-либо разглядеть в хаосе обломков.
Метров через четыреста вверх по склону они обнаружили небольшую расщелину, нечто вроде пещеры под нависшим козырьком каменной глыбы. В глубине ее было прохладно. С трудом переведя дух после тяжелого подъема, оба опустились на неровный, покрытый осколками камня пол и сидели молча, привалившись спиной к шершавой стене.
— Интересно, прилетят или нет? — Майкл закурил, протянул пачку Шандору.
— Прилетят.
— Тогда наше дело дрянь. Если они хоть что-то смыслят, то сразу поймут, что взрыв произошел уже на земле. К тому же мы сошли с курса.
— Ну, это еще надо посмотреть. Во-первых, понятие курса здесь вряд ли имеет точный смысл, во-вторых, мне кажется, надо быть хорошим военным специалистом, чтобы понять, где произошла катастрофа — в воздухе или на земле.
— Вот именно, что кажется. Но на них, очевидно, работают наемники, так называемые «дикие гуси». Этим объяснять ничего не надо, знают, что делают.
— В любом случае, если они даже решат, что взрыв произошел на земле и нам удалось скрыться, им не так-то просто будет приземлиться и проверить. И потом, помните, несчастный малый сказал, что в этом районе могут быть партизаны. Если только они вызовут
— Вряд ли. Генералы — их партнеры по сделке — не пойдут на неподготовленную операцию. К тому же я слышал, что и генеральские дела не очень хороши. Кое-где их здорово потеснили, да и переход людей на сторону противников военного режима растет с каждым днем. Мне удалось одним глазом взглянуть на статистику... Смотрите, летят! — вскрикнул журналист.
Из-за скалистой гряды вынырнул маленький, защитного цвета вертолет. Он шел низко над землей, едва не касаясь своим грязно-пятнистым брюхом вершин уступов. Вертолет быстро пересек лежащее между скалистыми отрогами плато и, набрав высоту, скрылся из виду.
— Идут по маршруту, подонки! Что теперь, Майкл?
— Пусть помучаются, не так-то просто им будет отыскать наши бренные останки.
— Но почему вертолет? Пилот говорил о самолете!
— Черт их знает! — Майкл пожал плечами. — Там у них что-то стояло под чехлом, я не разглядел. Пора уходить.
— Поздно, если двинемся с места, обязательно заметят. Надо попробовать отсидеться. Слышите?
И в тот же момент прямо над ними прошел вертолет. Теперь он шел значительно медленнее, временами зависая и как бы оглядывая местность.
— Эх, сейчас бы базуку!
— С такого расстояния не попасть, — возразил Шандор, будто это имело хоть какое-то значение. — Вроде заметили.
Действительно, вертолет, до этого зависший метрах в семидесяти от земли, медленно развернулся и, направляясь в сторону взорванного аэроплана, скрылся из виду. Подобравшись к выходу, Варга и Майкл осторожно высунулись из-за камня. У самолета уже суетились двое в защитного цвета комбинезонах. Вертолет с вращающимися лопастями стоял поодаль.
— Что они делают?
— Растаскивают обломки. Наверное, хотят заглянуть в кабину и оказать нам первую помощь. Вы ведь нуждаетесь в помощи? — невесело пошутил Майкл.
— Не думаю, что там можно хоть что-то найти, все разнесено в клочки.
— Да, с зарядом они явно перестарались, нам бы хватило и половины. К тому же и денежки пропали, наверное, это их интересует не меньше. Осторожнее, они смотрят сюда.
Шандор инстинктивно отдернул голову. То, что они увидели, подтверждало самые худшие предположения. Двое внизу бросили возиться с обломками и принялись внимательно осматривать в бинокль окрестности. По всему было видно, что они никуда не спешат и намерены тщательно обследовать все вокруг. Оставалось только ждать...
Они долго сидели молча, думая каждый о своем. Наконец журналист спросил:
— Слушайте, скажите честно, вы когда-нибудь думали о смерти? Нет, не мимоходом, как порой случается каждому. Через полчаса, от силы час они найдут нас и пристрелят...
Шандор поднял голову и посмотрел на Майкла, сидевшего, привалившись к стене, задумчиво перебирая и рассматривая валявшиеся вокруг камни.
— Выбираете себе оружие?
— Бросьте шутить, я серьезно.
— Ну если серьезно... Знаете, Майкл, я начал работать мальчишкой, сразу после войны, и работаю всю жизнь. Мне всегда казалось, что смысл жизни — ведь ваш вопрос к этому и сводится — вообще заключается в том, чтобы жить для людей, дышать воздухом родного края.