Срыв
Шрифт:
— Что конкретно? — с любопытством поинтересовалась валькирия, тряхнув своими локонами, что выбивались из-под крылатого шлема.
— Не знаю. Но по его словам, это то, чего я очень хочу. В любом случае, рано ещё об этом думать. Сначала я планирую воскресить родных.
Путь наш не занял много времени. Добравшись до стен Кремля, мы вошли на территорию древней резиденции русских правителей. Тут тоже было весьма оживлённо, если можно так сказать. Повсюду были неписи, и большая часть их была нежитью. Нет, конечно встречались и живые — подразделение генерала Бережного не было единственным, перешедшим на сторону восставших коммунистов.
И вот Ильич встал, обещая навести порядок и сделать нашу страну великой вновь. Как тут не поверить в лучшее? Извечная мечта людей — появление кого-то, кто решит все их проблемы за них. Таковы уж люди, что поделать.
Интересно, а что стало с Зюгановым? Был ли он игроком или неписью? Было бы интересно узнать.
Быстро пройдя открытый участок пути, мы всё так же под конвоем молчаливых бойцов нырнули в одно из правительственных зданий. Видимо, именно здесь и решил устроить своё убежище главный революционер всея Руси, шататель режима и просто лучший друг советских детей — Владимир Ильич Ульянов, с звучным псевдонимом Ленин.
Надо сказать, что пока нас вели по многочисленным коридорам, я успел заметить множество знаков и свидетельств присутствия здесь коммунистов. Всё, что могло хоть как-то напоминать о прошлых временах было старательно снято и уничтожено: на многих дверях угадывались следы от изображений двуглавых орлов и прочих знаках старого режима. Кажется, революционеры вновь взялись за старое.
— Мы пришли, — произнёс один из наших конвоиров, вырывая меня из раздумий. Мы стояли у дверей, ведущий в какой-то зал или приёмный кабинет. — Владимир Ильич готов вас принять, — и не дожидаясь ответа и не давая времени подготовиться, боец решительно толкнул дверь и отошёл в сторону, давая нам проход.
Ну что ж, посмотрим, кто это там у нас воскрес.
Глава 16
Рабочий кабинет вождя революции вполне соответствовал моим тайным ожиданиям. Это было небольшое и довольно-таки уютное помещение, настраивающее на деловой лад: шкафы с многочисленными полками, заставленные массивными книгами, небольшой бюст Карла Маркса, притаившийся в углу кабинета за разросшимся фикусом, мягкий персидский ковёр на полу и массивный стол недалеко от окна. Здесь не было ничего лишнего: никаких излишеств и признаков роскоши, но и пустынным помещение не выглядело. Всё было оформлено в умеренно-аскетичном стиле. Это многое говорило о хозяине кабинета.
— Здравствуйте, товарищи! Не стойте на пороге, проходите. Ходоки из народа — всегда желанные гости.
У стола, приветливо улыбаясь, стоял тот, чьё возвращение так взбаламутило многих людей. Я ведь его даже не сразу и заметил, разглядывая убранство кабинета. Но теперь мой взор оказался буквально прикован к этому человеку, изменившему когда-то историю и повлиявшему на само развитие человеческой цивилизации. К добру или худу — это вопрос дискуссионный, но сам факт неоспорим. Перед нами воплоти стояла воистину легендарная личность.
Ну или отлично проработанный персонаж, если вспомнить об искусственности нашего мира — тут уж как посмотреть.
Это
— Приветствую вас, — уважительно кивнул я, проходя внутрь. Мои соратники также не стали отставать и последовали за мной. Двери за нашими спинами со зловещим стуком закрылись, отрезав нам путь к отступлению. Красноармейцы остались снаружи, взяв на себя функцию почётной охраны.
Кстати говоря, у нас даже оружие не забрали, что меня весьма удивляло. Всё же мы остались наедине с их начальством. Удивление продлилось ровно до того момента, как я пристальнее вгляделся в Ильича.
С момента моей смерти и последующего за ней поднятия в виде нежити я успел многое "пережить". Прошло не так уж и много времени, но событий этих хватило бы ни на одну жизнь. Я многое узнал о мире и его истинных реалиях, но некоторые вещи до сих пор были для меня непривычны.
Смысла нас разоружать попросту не было — мы не смогли бы навредить Ленину при всём желании. Вместо его уровня я видел лишь вопросительные знаки, что ясно говорили о той пропасти в силе, что разделяла нас. Прошли те времена, когда у власти могли находиться люди, не обладающие внушительным могуществом. Но даже так я, мертвец, ощущал ту ауру силы и власти, что окружала это на первый взгляд невзрачное существо. Пронзительный взгляд этого матёрого революционера, казалось, смотрел мне прямо в душу. Неукротимая воля этого гиганта ощутимо давила на мои плечи. И судя по виду моих напарников, они чувствовали то же самое.
— Может, хватит? — первым не выдержал Аврелий.
— Конечно, прошу меня простить, — притворно спохватился Владимир Ильич. Неприятные чувства пропали, словно их и не было. — Присаживайтесь, товарищи. В ногах правды нет. Как я понимаю, нам предстоит обсудить множество архиважных вопросов. А это может затянуться, — и он с видом радушного хозяина указал на стол и стулья, окружавшие его. После чего первый и сел, подавая нам пример.
Почему-то первое, что удивило меня — это его речь. Я осознал, что ожидал услышать картавость, но её не было. Нет, говор апологета Коммунизма имел свои особенности. Он выговаривал букву "р" как-то по-особенному мягко, но всё же достаточно чисто. Назвать это картавостью было сложно. Интересно, это один из многих мифов, окружающих эту монументальную фигуру, или же воскрешение из мёртвых пофиксило этот баг великого оратора?
Мы расселись.
— Итак, — нарушил воцарившуюся неловкую тишину Ленин, — надёжные товарищи сообщили мне, что вы представляете некую могущественную силу, которая отправила вас на переговоры. У меня не так много времени, поэтому стоит перейти сразу к сути. Кто вы и чего хотите?
Гад ты всё-таки, Аид. Не гожусь я на роль посла и дипломата. Неужто действительно больше некого было отправить на такую важную миссию?..
— Мы послы одного из богов, чьё имя — Аид. Не знаю, что вам уже известно, поэтому буду говорить как есть. Наш мир — это компьютерная симуляция, в которой запущен сценарий Апокалипсиса. Чтобы выжить, нам всем стоит объединиться и выступить единым фронтом…