Сталин шутит...
Шрифт:
Угощая за столом гостей, Сталин, как правило, шутил. Никакое застолье у него не обходилось без шуток-прибауток. Особенно, когда хозяин потчевал кого-либо горячительными напитками.
— Попробуйте, не отказывайтесь, — уговаривал он и кивал на Ворошилова. — Знаете, почему у Климента Ефремовича такой румяный цвет лица? Он перцовку пьет…
Ворошилов был здоровяк и имел надлежащий цвет лица без всякой выпивки. Но шутливый довод действовал безотказно и гость с удовольствием выпивал рюмочку забористой перцовки, от которой в самом деле
Продолжаем тему. Но уже без Ворошилова — с Кагановичем. Последний вспоминал:
«Хрущев и еще кое-кто говорят, что Сталин заставлял всех напиваться. Это неправда. Сталин любил угощать, но был чутким и предупредительным. Ко мне и к другим часто приставал Берия: пей да пей. Я противился: не могу, не хочу, не буду. Сталин однажды сказал ему, наполовину в шутку, наполовину всерьез: «Ты к нему не приставай. Он не умеет пить. Евреи вообще не умеют пить, поэтому не надо к нему приставать. Приставай к грузинам».
В то же время по части убеждения и расслабления своих гостей Сталин был изобретателен. (Веское доказательство — соответствующие анекдоты, которые помещены в третьей части сей книги.) Простая «штрафная» рюмка — это было примитивно. Какой-нибудь замысловатый тост мог быть неуместным. А вот игровой и состязательный элемент помогал расшевелить и развлечь приглашенных…
Будущий югославский перерожденец и ренегат М. Джилас встречался со Сталиным, был привечаем им. Впоследствии он отплатил черной неблагодарностью Сталину, Красной армии, советскому народу и даже родной компартии Югославии, обгадив клеветой всех и вся. В его опусах проскальзывают, однако, и положительные характеристики вождя, а также реальные факты. Слишком много чести для Джиласа, чтобы ссылаться на них. Но кое-что из опубликованных воспоминаний стоит привести.
«Ужин начался с того, что кто-то, думаю, что сам Сталин, предложил, чтобы каждый сказал, сколько сейчас градусов ниже нуля, а потом, в виде штрафа, выпил бы столько стопок водки, на сколько градусов он ошибся. Я, к счастью, уже посмотрел на термометр в отеле и, зная, что ночью температура падает, прибавил несколько градусов, так что ошибся всего на один градус. Берия, помню, ошибся на три и добавил, что это он нарочно, чтобы получить побольше водки».
Анекдоты за сталинским столом? Конечно, были. Джилас пишет:
«Рассказывали анекдоты, и Сталину особенно понравился один, который рассказал я. Разговаривают турок и черногорец в один из редких моментов перемирия. Турок интересуется, почему черногорцы все время затевают войны? „Для грабежа, — говорит черногорец. — Мы люди бедные, вот и смотрим, нельзя ли где пограбить. А вы ради чего воюете?“ „Ради чести и славы“, — отвечает турок. Черногорец на это: „Ну да, каждый воюет ради того, чего у него нет“. Сталин с хохотом прокомментировал: „Ей-богу, глубокая мысль…“»
В поездках Сталина часто
— Товарищ Сталин, я не пойму, кто из вас кого охраняет?
— Это что, — меланхолично сказал Сталин, — он еще свой пистолет в карман моего плаща сунул — возьмите, дескать, на всякий случай.
Это не смешные, это — мужские нравы.
То ли от того, что Сталину стало скучно после длительной работы в одиночестве, то ли он элементарно устал от этой самой работы, но вдруг позвал охранника дачи и предложил ему выпить с ним по рюмочке. Тот, естественно, отказался:
— Товарищ Сталин, я на службе.
— А я что, бездельничаю? — притворно рассердился Сталин.
Оба рассмеялись.
Каждый год С. М. Киров приезжал к Сталину погостить, поскольку был ему самым близким из всех соратников. Однажды на отдыхе в Сочи они оба сидели за столом, накрытым в тени деревьев, и попивали легкое грузинское вино. Поблизости находились трое охранников. Сталин подозвал их и пригласил сесть за стол.
— Товарищ Сталин, мы на посту. Мы не можем нарушать инструкцию, — отвечали они.
Сталин и Киров принялись уговаривать их:
— Да вы, ребята, не бойтесь, не выдадим вас Власику (начальнику личной охраны Сталина. — Л. Г.). Выпьем вместе, закусим. Все будет шито-крыто.
Но чекисты остались непреклонными.
И все же Сталин неоднократно разделял хлеб-соль с обслуживавшим его персоналом. Как писал в своей книжке упоминавшийся А. Т. Рыбин: «Сталин не раз усаживал охранников за стол на террасе или на рыбалке и рассказывал смешные истории из прежней жизни — подпольной, тюремной или ссыльной».
У Сталина дома частенько бывали литераторы. Вот и на этот раз они гостили в Кунцево. Ужиная, оживленно беседовали, произносили тосты. Не пил только один писатель (имя его мемуаристы не называют). Сталин, естественно, спросил:
— Почему вы не пьете?
Тот отвечал изображая крайне загруженного делами человека. Возможно, так оно обстояло в действительности, но в этом случае напрашивался бесцеремонный вопрос — а чего тогда приперся? Словом, ответ прозвучал следующий:
— Мой рабочий день начинается очень рано, и я должен быть в полной форме.
— Ну что же, — ничуть не обидевшись, сказал Сталин, — давайте отпустим писателя, ему завтра нужно работать, он очень занятой человек — не то, что мы.
Мгновенность реакции, тонкость иронии, вежливость формы — все это было в ответе писателя, невзирая на нелогичность его присутствия на ужине. И было перекрыто тем же самым в выводе вождя, который, как искусный тамада, вел этот ужин.