Сталин
Шрифт:
На лекции по военной истории Резун услышал о том, что Сталин, поверив Гитлеру, оказался совершенно не готов к войне. Он допустил серьезнейшие ошибки и, в частности, стянул к границе лучшие свои части и расположил свои аэродромы на самой границе с немцами. Резун начал изучать этот вопрос и с изумлением понял: оказывается, доверчивый Сталин после заключения пакта бешено наращивал темпы вооружений и накануне войны разворачивал все новые и новые дивизии у самой границы – по всем правилам стратегии внезапного нападения.
И Резун спросил себя: что же получается? Выходит,
Да, заключив пакт с Гитлером, Сталин толкнул его на новые завоевания. И пока Германия упоенно воевала, уничтожая капиталистическую Европу, Хозяин готовил Большую войну с Гитлером. Победив в этой войне, он становился освободителем обескровленной Европы и ее повелителем. Сначала – «СССР всей Европы». А дальше – «только советская нация будет», как обещал поэт.
Что ж, Хозяин точно оценил важность появления Гитлера для победы Великой мечты.
Все это время шла идеологическая подготовка войны: газеты, радио, кинофильмы возвеличивают армию. Главная пьеса предвоенного театрального сезона в Москве – «Парень из нашего города» К. Симонова – о военных. И не зря Хозяин отправляет в военные училища обоих своих сыновей – профессия офицера становится самой престижной. Композиторы и поэты получают социальный заказ – и появляется множество песен о Большой войне и скорой победе, таких, как знаменитый «Марш танкистов»: «Гремя огнем, сверкая блеском стали, пойдут машины в яростный поход, когда нас в бой пошлет товарищ Сталин...»
«Правда» печатает выступление летчика Байдукова: «Какое счастье и радость будут выражать взоры тех, кто тут, в Кремлевском дворце, примет последнюю республику в братство народов всего мира! Я ясно представляю бомбардировщики, разрушающие заводы, железнодорожные узлы, склады и позиции противника... штурмовики, атакующие ливнем огня... десантные корабли, высаживающие дивизии...»
Сразу после заключения пакта о ненападении по личному указанию Сталина начинает разрабатываться... план мобилизационного развертывания Вооруженных Сил СССР. Главное сосредоточение усилий планируется – на Западном фронте. В Полевом уставе 1939 года написано: «Красная армия будет самой нападающей из всех когда-либо нападавших армий».
Как пишет Я. Чадаев, тогдашний управляющий делами Совнаркома, в своих неопубликованных воспоминаниях (мы еще не раз к ним вернемся): именно в это время Хозяин поручает ему «подготовить справку о принятых в годы гражданской войны... решениях по оборонным и хозяйственным вопросам». И «постоянно тормошит»:
– Как идет сооружение нового бомбоубежища в Кремле?
– Работы ведутся круглосуточно, – отвечает Чадаев, – два месяца – и все будет готово.
– Примите меры к тому, чтобы закончить раньше...
Гитлер, конечно же, все это знал – разведка работала. Понимал он и то, зачем Сталин создал мощнейший военный кулак на границе с Румынией (Бессарабия была только поводом). Там, в Румынии, – тайное сердце Германии, там нефть.
Оба союзника-врага, разумеется, никогда не доверяли друг другу. Но оба знали точно: к нападению до конца не готовы ни тот, ни другой, и это
Сталин показывает миролюбие – демонтирует линию укреплений. Но Гитлер знает: Красная армия стоит у его границ. В феврале 1941 года Хозяин разворачивает командные пункты, но зато в мае, задабривая Гитлера, закрывает в Москве посольства Бельгии, Норвегии, Греции и Югославии – государств, враждебных Германии.
5 мая, выступая на выпускном собрании Академии командиров Красной армии, Сталин прямо сказал: «Дело идет к войне, и противником будет Германия». Он заявил: «Произошла коренная перестройка армии и ее резкое увеличение», привел точную цифру – 300 дивизий – и сообщил: «Из них треть – механизированные».
Беда всех диктаторов – им говорят то, что они хотят услышать... Хозяин не знал, что из 300 дивизий четверть еще только формируется, что из его военных училищ, которые он лихорадочно открывал в те годы, выходят плохо обученные командиры.
После выступления, уже во время банкета, он пояснил: «Теперь, когда мы нашу армию реконструировали, насытили техникой для современного боя, когда мы стали сильны, – теперь надо перейти от обороны к наступлению. Проводя оборону страны, мы обязаны действовать наступательным образом».
Вот что пишет об этой речи слышавший ее Чадаев: «Слова Сталина: „Дело идет к войне, и противником будет Германия“ были вычеркнуты. В „Правде“ был очень скупой отчет. Через корреспондента немецкого информационного бюро был направлен ложный текст, где Сталин делал упор на пакт о ненападении, подчеркивал, что мы не ожидаем агрессии от Германии...»
Тогда же ему докладывают проект создания Ставки Главного командования. Предполагалось в скором времени провести военные учения – «перевод страны под руководством Ставки на военное положение»... Еще в феврале состоялась партийная конференция, посвященная «оборонным вопросам». Сталин предложил «увеличить объем промышленности (военной. – Э. Р.) на 17-18 процентов».
Так он спешил с «обороной».
– Сталин не планировал нападение на Германию в 1941 году, – заявил автор книги о нем Дмитрий Волкогонов – генерал-лейтенант, историк, первый, кому разрешили работать во всех секретных архивах.
«Передо мной, – писал он, – несколько документов, адресованных Сталину и Молотову. Нарком обороны маршал С. Тимошенко, начальник Генштаба Г. Жуков докладывали „уточненный план развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на западе и на востоке“, подготовленный 11 марта 1941 года... В плане говорится, что сложившаяся политическая обстановка в Европе заставляет обратить исключительное внимание на оборону наших западных границ. Военачальники считают, что Германия может нанести главный удар на юго-востоке, имея целью прежде всего захватить Украину, а вспомогательные – на Двинск и Ригу. 14 мая Тимошенко и Жуков отправляют особой важности директивы командующим войсками Западного, Прибалтийского, Киевского военных округов. Нигде ни слова об ударе по германским войскам, все документы требуют предпринимать меры обороны».