Сталин
Шрифт:
В одном из таких вагонов ехал в лагерь арестованный в Литве еврей. Его звали Менахем Бегин – будущий премьер государства Израиль...
Англия держалась, истекая кровью. Сменивший Чемберлена Черчилль был непреклонен: «Мы будем защищать наш остров, чего бы нам это ни стоило. Мы будем сражаться на побережье... мы будем сражаться на полях и улицах... мы никогда не сдадимся, даже если этот остров или большая его часть будут порабощены и начнут умирать от голода... Тогда наша империя будет сражаться за морями... пока по воле Божьей Новый свет не выступит для освобождения Старого света».
Гитлер назначил день форсирования
Взбешенный Гитлер предпринял невиданную бомбардировку Лондона. Гигантский столб огня над городом, непрерывные ночные налеты – бомбовый террор. Но и это не сломило англичан. Более того, они постепенно начинают выигрывать войну в воздухе.
В это время оба Вождя заверяют друг друга в дружбе. Молотов отправлен в Берлин с 48-часовым визитом – обсуждать будущие сферы влияния. Переговоры велись в бомбоубежище под грохот очередного налета англичан.
– С Англией покончено, – решительно сказал Риббентроп.
– Тогда почему мы здесь сидим? – сухо спросил Молотов.
Да, Хозяин понимал – Гитлер явно не закончил с Англией.
Существует общепринятая версия: именно тогда коварный Гитлер окончательно решил напасть на своего ничего не подозревающего союзника. Именно в то время безумный фюрер готовит план «Барбаросса» – план нападения на СССР.
В декабре 1940 года Гитлер его подписал – все было решено за полгода до объявления войны.
Полгода! И все это время и Черчилль, и оставшиеся в Германии добровольные шпионы, работавшие на Коминтерн, сообщали Хозяину: Гитлер решил напасть. О том же сообщал ему и Рихард Зорге – тайный член немецкой компартии, внук сподвижника Маркса. Зорге работал в Японии под видом нацистского журналиста и регулярно поставлял в Москву разведывательную информацию. Именно ему удалось сообщить точную дату немецкого нападения.
Но Сталин не поверил – ни Зорге, никому. И оно состоялось – внезапное нападение, совершенно неожиданное! Его первая шахматная партия на внешнеполитической арене закончилась крахом. Такова общепринятая версия.
Но эта версия вызывает изумление. Коварный Хозяин, восточный политик, первым правилом которого было не доверять никому, вся стратегия которого состояла в том, чтобы усыпить бдительность врага, вдруг оказался так доверчив к старому врагу и настолько был им усыплен, что не обращал ни малейшего внимания на постоянные предупреждения. Он абсолютно доверяет лгуну Гитлеру, который столько раз предавал, нарушал слово! Это возможно, если только речь идет о другом человеке, но не о нашем герое! У него не тот характер. И он доказал это всей своей жизнью. Тогда что же произошло?
Уже в марте 1941 года разведка представила ему фактически весь план «Барбаросса». Там значилось: начало войны намечено на период от 15 мая до 15 июня. Но прагматик Хозяин верил только в разум: Гитлер не может пуститься на такую авантюру, не может воевать одновременно с несколькими странами, чей потенциал в сумме несоизмеримо больше потенциала Германии.
Не мог он верить и постоянным предостережениям Черчилля, тем более что тот забавно ошибся
Не мог верить Хозяин и своему разведчику Зорге. Всех работавших с ним расстреляли, да и сам Зорге уклонялся от приезда в СССР... Как можно верить невозвращенцу?
И когда в начале 1941 года Гитлер начал войну на Балканах, Сталин имел право окончательно успокоиться. В апреле югославы капитулировали, и Гитлер двинулся в Грецию. Теперь Хозяину было ясно, куда метил фюрер: захватив Грецию, он получал возможность уничтожить англичан в Египте, взять Суэц. О том же, кстати, думал Черчилль, моливший Америку вступить в войну: «Я умоляю вас, мистер Президент, взвешенно оценить всю серьезность последствий краха на Ближнем Востоке... Этот удар должен стать концом Британской империи».
И было еще одно забавное доказательство невозможности скорого нападения Гитлера на Россию. В мае он был еще на Балканах. Значит, нападение могло случиться никак не ранее конца июня. Отсюда вывод: Гитлер должен подготовиться к русской зиме. Показателем намерений немецкой армии к нападению должны были стать... бараньи тулупы. Для армии их потребуются миллионы, и сталинская разведка тщательно следила... за баранами в Европе. Если Гитлер решился на нападение, он должен срочно позаботиться о тулупах, а это значит, что цены на баранье мясо должны резко пойти вниз, и вверх – на бараньи шкуры. Ничего подобного его разведка не доносила, так что по всему Хозяин имел право полагать: Черчилль решил втянуть в войну Америку мольбами, Россию – дезинформацией.
Итак, Сталин вполне логично заключил: Гитлер не может броситься на Россию. Но Гитлер все-таки бросился. Почему? Может быть, Хозяин не учел иррациональный момент, гитлеровскую экзальтацию? Нет, он замечательно чувствовал людей. Гитлер был истериком, который... играл в истерика, он поддавался наитию, но большей частью... играл в наитие. В узком кругу он часто издевался над тем, что исступленно проповедовал толпе. Решения Гитлера всегда смелы, но логичны. Фюрер – такой же актер, как... Хозяин, только с другим темпераментом. Он европейский актер – декадент с истеричной, многословной речью... Хозяин – восточный актер: он не говорит – он вещает. И удел жрецов – многие дни толковать немногие слова Богочеловека...
Но почему же Гитлер все-таки принял это самое нелогичное решение в самый ответственный миг своей жизни?
Чтобы понять это, нам придется забыть все общепринятые версии.
Офицер Главного разведывательного управления Владимир Резун решился остаться на Западе, чтобы опубликовать некое открытие, которое мучило его всю жизнь.
Все началось на занятиях в Академии. На лекциях по стратегии Резун услышал: если противник готовится к внезапному нападению, он должен прежде всего стянуть свои войска к границам и расположить аэродромы как можно ближе к линии фронта.