СТАЛИНИАДА

Борев Юрий Борисович

Сталин не одобрил такой поворот событий:

— А зачем умирает этот мудрый старый человек, который должен вести ее в жизнь? Это нетипично.

Большаков разъяснил Герасимову:

— Там наверху не любят, когда старики умирают.

Уточнение

Михаил Ильич Ромм создал документальный фильм "Владимир Ильич Ленин", половина которого была посвящена Сталину как продолжателю дела Ленина. После просмотра Сталин похвалил картину. Естественно, никто из присутствующих уже не решился высказывать замечания. Только

Берия уточнил; Лысенко в фильме назван создателем ветвистой пшеницы, но мы знаем, что именно товарищ Сталин поручил ему создать такую пшеницу и рассказал, как это сделать. Сталин примирительно сказал:

— Ну ладно, укажем в фильме, что Лысенко не создал, а вырастил ветвистую пшеницу.

Не убедили

Когда обсуждалась будущая картина "Молодая гвардия", Сталин высказал мнение, что фильм нужно делать односерийным: иначе зрители, посмотревшие только первую серию, не сумеют получить правильного представления о войне и советских комсомольцах. Герасимов осмелился возразить: он видит фильм в двух сериях. Сталин стал демонстративно опрашивать членов Политбюро: все единодушно высказывались за одну серию. После каждого ответа Сталин обращался к Герасимову:

— Убедил вас товарищ Молотов? Или:

— Убедил вас товарищ Берия?

А Герасимов, умом игрока, боксера и артиста почувствовавший, что возражать можно, стоял на своем. И это несмотря на то, что Большаков с отчаянием шептал ему в ухо:

— Соглашайся, дурак!

А Берия процедил: "Ты с кем споришь, кретин?" Когда опрос закончился и Герасимов остался при своем мнении, Сталин сказал:

— Ну что же, разрешим режиссеру делать в двух сериях в порядке исключения?

На лестнице Большаков обнял Герасимова:

— Молодец!

Ослушание

Посмотрев вторую часть "Ивана Грозного" Эйзенштейна, Сталин сказал: «Смыть». Кто-то посмел ослушаться: фильм не смыли, а положили на полку.

Борец с культом личности

Как-то после просмотра историко-революционного фильма Сталин отругал режиссера за выпячивание роли товарища Сталина.

Режиссер фильма и Большаков ушли с просмотра убитые: было ясно — фильм запретят. Однако страшней было другое: терялись ориентиры. Что же все-таки надо? Как попасть в точку? — мучился догадками Большаков. Наутро ему позвонил Берия и распорядился:

— Выпускайте фильм на экраны.

— Как? — не понял Большаков. — Ведь товарищ Сталин сказал…

— Я вам говорю, выпускайте!

— Но может быть, что-то поправить?

— Не надо. Выпускайте!

Уж Берия-то понимал, что Сталин разыграл фарс скромности.

Все-таки приглашен

Во второй половине 30-х годов Сталин приглашал Александра Петровича Довженко на просмотры новых советских фильмов и садился рядом с ним. После просмотра он неизменно спрашивал: "Что скажет наш ведущий режиссер?" И Довженко давал устную рецензию на фильм, которая в значительной

мере определяла мнение Сталина. Вождь учился пониманию и оценке киноискусства по высказываниям мастера. Во время войны — году в 1944 — Довженко снял художественный фильм "Украина в огне". Там есть такой эпизод.

В село входят немцы. Старик-колхозник взбирается на стул и снимает со стены портрет Сталина, бормоча: "Щоб твои ясни очи не бачили цего позору".

Этот эпизод был истолкован Берия как порочащий Сталина и Советскую власть. Довженко вызвали в Кремль объяснить Сталину, что значит эта сцена. Довженко сказал: может быть, он и ошибся, но делал все с открытым сердцем и ничего не злоумышлял. Сталин изрек, что если бы он не знал Довженко, то мог бы подумать, что его рукой водил враг советского народа.

"Кому вы показывали этот сценарий?" — спросил Берия. Довженко мужественно утверждал, что за все отвечает сам и с пути истинного его не сбивал никто. На самом деле сценарий читал Хрущев, и именно в него целил своей интригой Берия. Довженко спас Хрущева, не назвав его имя.

С той поры Довженко перестали приглашать к Сталину, снимал он мало. А когда в конце 40-х годов он создал фильм про Мичурина "Жизнь в цвету", кинорежиссера заставили картину переделать в духе лысенковской проблематики.

В декабре 1949 года в день празднования 70-летия Сталина Довженко беседовал дома со своим учеником — молодым ки нодраматургом Валентином Ежовым. Пришла взволнованная жена Довженко — Юлия Солнцева — со словами: "Сашко, Пырьевым принесли!" Довженко приуныл. Через некоторое время Солнцева сообщила: "Сашко, Орловой принесли!" Довженко опечалился. Еще через время поступило сообщение, что и Александрову принесли приглашение на торжество. Довженко затосковал и проговорил не совсем понятный текст:

— Память может пролить на человека благодать и может его казнить.

Вдруг в дверь позвонили и, скрипя ремнями, в прихожую вошел мотоциклист-нарочный. Он вручил Довженко длинный узкий конверт и попросил расписаться. Под восторженные ахи и вздохи окружающих счастливый мастер осторожно срезал край конверта и вынул пригласительный билет с золототисненным сталинским профилем.

Любовно рассмотрев билет, он из своих рук показал его жене и ученику. Мастер воскликнул: "Все-таки помнит!"

Так радость пришла в дом обласканного, отвергнутого, наказанного забвением и вновь облагодетельствованного вождем великого режиссера. Его же суетность объяснима. Это был сформированный Сталиным исторический парадокс сознания эпохи культа личности, отражавший зависимость мастера от тирана.

Открытие новой эры

Писатель Л. ко дню рождения Сталина предложил начать новое летоисчисление от дня рождения Иосифа Джугашвили.

Застолье

Любимец вождя — режиссер Чиаурели сидел у Сталина за пиршественным столом.