Сталки и компания
Шрифт:
– И еще пять лет, – сказал Мактурк.
– Да, – предупредил Жук, – про мой уход только между нами. Ректор пока никому не сказал. Я знаю, что он не говорил, потому что Праут сегодня ворчал и сказал, что если бы я был разумнее... ха!.. я мог бы стать старостой в следующем семестре. Похоже, у него проблемы со своими старостами.
– Давайте прекратим ссору с шестым, – предложил Мактурк.
– Поганые школяры! – воскликнул Сталки, который уже видел себя кадетом Сэндхерста. – Зачем?
– Моральный эффект, – промолвил Мактурк, – продолжение непреходящих традиций и прочее.
– Лучше
– Хорошо, попробую, – сказал Жук. – Это будет мой последний номер, и мне хотелось бы выглядеть достойно. Поймаю его перед обедом.
Через десять минут они вышли по одному, получив милостивое разрешение не присутствовать на пятичасовой перекличке, и у них был целый день. К несчастью, на них наткнулся Кинг, который никогда не проходил мимо без колкостей. Но в этот день даже полк кингов не мог бы смутить Жука.
120
Ad hoc (лат.) – специально для данной цели.
– Так-так! Наслаждаемся изучением легкой литературы, друзья, – сказал Кинг, потирая руки. – Конечно же, обычная математика не для таких возвышенных умов, не так ли?
(«Сто в год», – думал Жук, улыбаясь в пустоту.)
– Наше очевидное невежество находит свое прибежище в извилистых путях неточных наук. Но наступит день расплаты, дорогой Жук. Я лично подготовил несколько пустяковых дурацких вопросов по латинской прозе, от которых вы вряд ли можете отвертеться, несмотря на все ваши обманные действия. Мне кажется, если можно так выразиться... но мы посмотрим, когда вы напишите контрольную. Ульпиан к вашим услугам. «Ага! Elucescebat», как сказал наш друг. [121] Посмотрим! Посмотрим!
121
Мистер Кинг цитирует стихотворение Роберта Браунинга «Епископ заказывает себе гробницу в церкви Cвятой Пракседы». Elucescbat (лат.) – Он начал сиять.
Никакой реакции от Жука. Он уже был на пароходе, его билет был оплачен, он уносился в огромный и прекрасный мир... за тысячу лиг от острова Ланди.
Кинг, фыркнув, оставил его в покое.
– Он не знает. Он будет исправлять упражнения, выпендриваться и пилить малышню и в следующем семестре, и потом... – Жук поспешил вслед за своими друзьями по крутой тропке, ведущей на поросший дроком холм за колледжем.
Они начали швырять галькой в газометр, но тут появился чумазый дядька и потребовал прекратить это. Некоторое время они смотрели, как он смазывает торчащий из земли кран.
– Коки, а это для чего? – спросил Сталки.
– Для подачи газа на кухню, – сказал Коки. – Если не открою его, будете тогда, это самое, книжки свои читать со свечкой.
– Ага! – произнес Сталки и почти на минуту замолчал.
– Привет!
Троица не обратила на него никакого внимания: они ничего не прогуливали. Талки с жаром повторил свой вопрос еще раз, поскольку он часто страдал от пренебрежительного отношения к нему пятой комнаты и решил, что теперь-то поймал их на месте преступления.
– Какого дьявола тебе нужно? – спросил Сталки со сладкой улыбкой.
– Послушайте, я не собираюсь... не собираюсь выслушивать никаких оскорблений от пятой комнаты! – прошипел Талки.
– Тогда заткнись и объяви собрание старост, – сказал Мактурк, зная слабость Талки.
Староста не мог ни слова произнести от ярости.
– Не стоит кричать на пятую комнату, – сказал Сталки. – Это очень плохая привычка.
– Скажи уже что-нибудь, голубок! – тихо сказал Мактурк.
– Я... я хочу знать, что вы делаете за пределами территории? – спросил он, размахивая тростью из ясеня.
– А-а, – сказал Сталки. – Ну, теперь нам понятно. А почему ты раньше не спросил?
– Я спрашиваю сейчас. Что вы здесь делаете?
– Мы восхищаемся тобой, Талки, – сказал Сталки. – Мы думаем, что ты просто отличный парень, правда?
– Правда! Правда! – неподалеку проехала коляска с девушками, и Сталки в точно выбранный момент опустился перед Талки на колени. Талки покраснел.
– У меня есть основания считать... – начал он.
– Да! Да! Да! – заорал Жук на манер Байдфордского глашатая. – У Талки есть основания полагать! Троекратное ура Талки!
Приветствие прозвучало.
– Это потому, что мы бесконечно восхищаемся тобой, – сказал Сталки. – Ты знаешь, как мы любим тебя, Талки. Мы так тебя любим, что считаем, что ты должен отправиться домой и умереть. Ты слишком хорош для этой жизни, Талки.
– Да, – добавил Мактурк. – Сделай нам одолжение – умри. Подумай только, как прекрасно будет выглядеть твое чучело!
Талки с нехорошим блеском в глазах быстро пошел от них по дороге.
– Это абсолютно точно означает собрание старост, – сказал Сталки. – Задета честь шестого и все прочее. Талки будет сегодня писать жалобы, а завтра после чая нас вызовет Карсон. Они это дело так не оставят.
– Ставлю шиллинг, что он будет следить за нами! – воскликнул Мактурк. – Он любимчик Кинга, и им обоим нужны наши скальпы. Мы должны быть целомудренны.
– Тогда я должен отправиться напоследок к мамаше Йо. Мы должны ей около десяти шиллингов. И потом, Мэри будет рыдать, когда узнает, что мы уезжаем.
– Она мне так дала по башке в прошлый раз... эта Мэри, – сказал Сталки.
– А ты голову убирай, – сказал Мактурк. – Хотя обычно она в ответ целует. Пойдем к мамаше Йо.
В начале узкой боковой улочки стоял грязновато-темный двухсотлетний домик: полумолочная, полуресторан с окнами, заставленными бутылками. Они постоянно ходили туда еще малолетками, и в доме их принимали как друзей.