Стальное лето
Шрифт:
А наверху было чистое небо.
Анна любила это место. Она смотрела на дома-коробки, на суетню во дворе, на шестнадцатилетнюю беременную Эмму, которая возвращалась домой из магазина с сумками, полными продуктов, и чувствовала себя частью всего этого.
— Классно, правда? Представляешь, я буду ездить в школу на скутере! На спуске с Монтемаццано поднажму— полечу просто! Брат сказал, что оставит скутер мне — все равно он ему больше не нужен.
Франческа сидела на биде, расставив ноги и потупив глаза.
— Мы вместе будем ездить. Теперь им придется заткнуться — никаких больше «Сегодня
Говоря это, Анна вся светилась от радости. Но Франческа не разделала ее восторгов. Ей было страшно. Вдруг она вскочила и, сохраняя каменное выражение лица, выпалила:
— Тебе вообще по барабану, что мы расстаемся? Пофиг просто, да?
В домах-коробках стояла удушающая жара, такая, что мозги плавились.
— Обалдела, что ли?!
Франческа обиженно отвернулась к зеркалу. Ее всегда раздражал оптимизм подруги. Да что там раздражал — ее бесило, что Анна прыгает от счастья, когда заводит разговор о будущем. Она будет учиться в другой школе… Теперь они больше не смогут есть один завтрак на двоих на переменке…
Анна собиралась в классический лицей, она всегда с удовольствием училась и с отличием окончила первую ступень [2] . Еще она спокойно целовалась с парнями, и у нее не было гематом на спине и животе. А вот Франческе не нравилось учиться.
2
Итальянская система образования — многоступенчатая. Дети трех — пяти лет посещают дошкольные учреждения ( Scuolamaterna). Затем — начальная школа ( Scuolaprimaria). В возрасте 11–14 лет знания получают в первой ступени средней школы ( Scuolamedia). Вторая ступень средней школы ( Scuolasuperior) предусматривает несколько вариантов: лицей ( liceo; для тех, кто собирается получить высшее образование), технический колледж ( institutotecnico), которые бывают разной специализации, или профтехучилище ( institutoprofessionale), где за три года можно освоить выбранную профессию. Выпускники institutoprofessionale, желающие продолжить образование, еще два года учатся в лицее или техническом колледже.
— Слушай, — сказала Анна, — ты что, забыла, что твое училище напротив моего лицея? Утром будем вместе ходить на занятия, и возвращаться тоже будем вместе. На скутере.
— Класс! — усмехнулась Франческа, смывая косметику с глаз.
— Терпеть не могу, когда ты так себя ведешь, лицемерка! Только и думаешь, что о всяких глупостях, а не о том, что все вокруг меняется!
— Отойди, мне пописать надо.
Шел первый час, мамаши начали звать детей со двора.
— Что, никак? — фыркнула Анна.
— А ты не смотри.
Каково это, вырасти в микрорайоне из домов с осыпающимися балконами, во дворе, где дети играют под ногами
Но именно в таком месте они нашли друг друга.
Глядя в пол, Франческа слушала, как в унитазе журчит струйка. Внезапно она прыснула: Анна так глупо на нее таращилась! Девочка оторвала кусок туалетной бумаги, смяла ее и бросила в подругу, та со смехом швырнула бумажный комок в ответ.
— Ну что, под душ? — спросила Анна, открывая кран. Мир был восстановлен.
Вслед за подругой Франческа залезла в душевую кабинку с покосившейся дверцей. Потоки теплой воды успокаивали. Ощущение прикосновения одной задницы к другой рождало смутные чувства.
Обе молчали: слова ни к чему, из-за них только ссоры.
Затем они стали намыливать друг друга, с удивлением отмечая различия — родинки, форму ногтей, — как будто в этом было что-то странное.
Почему у Анны бедра шире и грудь больше?
Почему у Франчески задница круглая и высокая, и пупок глубже?
— Почему мы не одинаковые? — спросила Франческа, намыливая кудри Анны.
— Мы и разные, и одинаковые.
— Почему это?
— Потому что мы вместе родились, вместе живем, вместе умрем и все будем делать только вместе.
— Как же у нас выйдет умереть вместе?
— Не знаю…
Вытирались они второпях, чтобы их не застала Сандра, которая должна была вернуться с минуты на минуту, и на лестничную площадку выскочили с мокрыми волосами.
На первой же ступеньке Франческа остановилась и повернулась к подруге. Выражение ее лица изменилось, глаза стали еще больше, чем были.
— Не хочу возвращаться домой. Сегодня с нами бабуин обедает…
В полумраке вонючей парадной казалось, что она сейчас расплачется. Но Франческа плакала редко — ей никогда не нравились плаксы.
Анна попробовала подбодрить подругу:
— Слушай, мы ведь совсем скоро увидимся, ровно в два.
— О’кей, — кивнула Франческа, но не сдвинулась с места.
Из темноты длинных коридоров доносились крики и другие звуки. Ревели дети; какая-то мамаша, видимо, вырвала из рук сына супер ружье, из которого он только что окатил ее водой, — послышались звонкий шлепок и крепкое словцо. Родители постоянно орали на детей, в их доме это было в порядке вещей.
— Я зайду за тобой сразу после обеда, и сразу на море.
— Конечно. Когда придешь — проходи, не стой на пороге.
— Может, пообедаешь с нами?
— Не могу, — Франческа попыталась выдавить из себя улыбку, но не смогла, — знаешь, как бабуин разойдется!
Мальчишки, затеявшие на лестнице игру в догонялки, истошно вопили. Стены были испещрены следами от пневматического оружия, со всех сторон слышался грохот, явственно донесся звук пощечин. «Шлюха!!!» — кричал какой-то мужчина своей жене.
4
Анна знала, в чем дело.
Вернувшись в квартиру, она вытерла пол в ванной и убрала волосы из слива, чтобы не выслушивать потом нотаций.
Она знала, что происходит, но понятия не имела, чем можно помочь.