Стальное сердце

Тюрин Александр Владимирович

– Ой, извини, Винтослав, я как-то не подумал о твоем кляссере.

– Наша оборона…. – Нержавейко наконец вскинул на плечо трубу ракетной установки.

– Ваша оборона – это хаос. Она не контролируется ни одним серьезным компьютером. Я угадал? Кстати, дайте команду немедленно штопать пробоину углеволокном… – Да, то есть… у нас со вчерашнего дня кибероболочка на профилактике. Ждем запасные микросхемы из Фракталограда.

– Я возьму ее функции на себя. И бойтесь это будет совершенно бесплатно, – добавил он, заметив перепад теней на лицевом интерфейсе собеседника. – Если, конечно, вы подсоедините меня к ее накопителям и

подсистемам. Обещаю, что все данные, которые я возможно скопирую в свою память, немедленно сотру по окончанию боя. Даю честное слово сервера.

Комм вовремя понял, что сетевой интерфейс капитана Нержавейко не успевает расшифровать сжатый поток информации и повторил все в десять раз медленнее.

– Ага, врубился, – видеодатчики ополченского командира, в смысле глаза, фокусировались то на одном то на другом малозначительном объекте (у какеров это означает, смятение переходящее в отстраненность). – Но отцы города…

– А это еще что за сущности? – растерялся Комм.

– Горсовет, все эти бюрократы, демократы, оставшиеся от докибернетических времен…

– Через полчаса не будет здесь ни отцов, ни даже самых завалящихся дедов, вообще никакого зооприсутствия.

– Он прав, мы успеем все объяснить горсовету потом, если он уцелеет. Мэра я беру на себя, потому что он симпатичный, – к Р36.Комм и Нержавейко прихрамывая, подходила Рита Проводович. – Но кажется, наш будущий друг-паук считает учтивым швырять человеческих женщин, да так что они костей потом собрать не могут.

Как будто все кости у нее были на месте, впрочем, чтобы сделать рентген, надо немного обнять ее.

– Вы сверялись с анатомическим атласом? Хотите я вас обниму, то есть сделаю рентгеновский снимок?

– А ты смешной, мой завтрашний друг-сундук, – и ее глаза спроецировали что-то, что киберовские проекторы спроецировать не могут и чего не постигают киберовские сканеры-анализаторы..

Командир Проводович сейчас была без шлема и скорее напоминала заформалиненных самок из музея, чем цифровых героинь из мультяшек, но все-таки психоинтерфейсы капитана Комма не генерировали по ее параметрам кодов отвращения. Только некоторое удивление – как из столь сомнительных материалов, как протеины и даже жиры, образуется вполне законченный эстетический объект. Эмоциональная матрица затрещала от вновь синтезируемых чувств.

– Я с удивлением узнал, командир Рита, что не все какеры – слюнявые идиоты, наглотавшиеся дрим-компьютерной дури..

– Я с удивлением узнала, что не все роботы – это зазнавшиеся пылесосы. Что некоторые – очень даже ничего. Ну, а теперь прощай.

Робокапитан Комм попытался проанализировать эмоциональный спектр женских слов. Он, который мог обстреливать одновременно сто целей, сейчас сумел расшифровать лишь десять процентов ритиных чувственных кодов…

Р36.Комму захотелось что-то спросить напоследок, потому что вероятность его полной деструкции в ближайшее время составляла 0.5, да и у Риты не менее 0.4.

Спросить про НАСТОЯЩИЙ страх и НАСТОЯЩУЮ боль и еще что-то НАСТОЯЩЕЕ, что может быть только у людей. Ведь он хотел бы научиться ЭТОМУ. Но он так и не сформулировал фразу в человеческих кодах. И командир Рита ушла, сгибаясь под тяжестью крупнокалиберного пулемета. А Комм вошел виртуальным телом через открывшиеся порты деактивированной кибероболочки и начал подсоединять ее накoпители данных. Несколько миллисекунд он рассматривал архивную

картину, оставшийся от тех времен, когда река Нева несла свои словно вздувшиеся намагниченные коррозионно-опасные воды к еще неполимеризованному Финалайзерскому заливу. Город, окруженный агрессивной мощной малопредсказуемой водой – что-то в этом есть.

8

Как выяснил робокапитан Комм, купол был продырявлен в девяти местах. Четыре пробоины образовались на такой высоте, что их использовать могли только дикие аэроботы, не обладающие мощной защитой – всю летучую шелупонь какеры теперь легко трахали из бластеров с крыш домов, где их расставил Комм. Зато пять пробоин – вполне годились для вторжения с поверхности земли.

Особенно вот эта – семь на тридцать.

В нее и ломилась неприглядная публика : шестиногие арахноиды, деловито высматривающие кого упаковать макромолекулярной паутиной, полиморфные змеегорынеры с разнообразной жевательной, кусательной и хватательной периферией, а также метамерные киборпионы, у которых на вздернутом хвосте был смонтирован целый набор средств радиоэлектронной борьбы. Впрочем, спрей с ядом тоже имелся.

Комм занимал оборону в Петропавловской крепостью. Если точнее, в артиллерийской цейхгаузе.

Бронированные чудовища били прямой наводкой по крепости, быстро превращая ее в развалины. Сзади, на закрытой позиции располагался отряд ополченцев-какеров.

Несколько промахов Комма и кибомонстры прорвут фронт, полакомятся какерами.

Еще десяток неловких выстрелов таких союзников, как какеры, и у Комма точно появится большая дырка в затылке.

Обсыпанный нанокристаллической пылью робокапитан-лейтенант попытался отправить отряд Нержавейко с огневых позиций подальше бани.

– Уходи, командир, и своих людей уводи.

– Нет, – твердо отозвался Нержавейко, отважно высовывая голову из какой-то канавы. – Фашистов в 1941 остановили, и бронированных гадов в 2141 остановим.

– Брысь, – рявкнул Комм на ополченцев, так что у многих полопались барабанные перепонки.

Но никто не ушел, возможно потому что покидать хорошо защищенные дыры и щели было опасно..

– Медаль захотел за оборону Петропавловской крепости? – Комм продолжая стрелять с левой руки, правой сгреб капитана Нержавейко и отправил за крепостную стену. Оттуда донесся горестный крик, наверное друг какер все-таки не собрал костей.

А помимо уговоров надо было еще и воевать.

Одну массивную киботварь, обладающую к тому же прыгучестью блохи, Комм насадил прямо на шпиль Петропавловского собора. Пронырливых робоинсектов удавалось обезвреживать, лишь вырывая с корнем сочащееся кислотой жало, метамерным кибоскорпионам приходилось обрубать хвосты мезонным мечом…

Но вот сквозь пробоину в Иоанновском равелине заструилось тело многопроцессорной тысяченожки, напоминающей за счет стелс-камуфляжа водяную струю. Тварь проскользнула мимо кассы музея и перед Петровскими воротами разделилась на сорок сегментов, которые бросились в атаку сами по себе. Но тут бестрепетной металлической рукой было подожжено заранее разлитое дизтопливо.. Сегменты побежали факелами кто куда, пламя не могло пробиться сквозь их нанокарбоновую обшивку, но полностью ослепило и сделало хорошо видимыми – так что расстрелять эту гадость не представляло особого труда даже для полуразумных какеров, которые скопились в районе крепости.