Станция-2
Шрифт:
Дальше плыть вдоль коридора было опасно, вокруг было всё опутано гадкими волокнами. Внезапно что-то мелькнуло вдали. Затем ещё, и снова.
Так и есть — злобная тварь спешила к нему на всех парах.
Сергей оттолкнулся от стены, развернулся и пулей ринулся назад, в сторону спасительной двери. Почему-то при этом он не выпустил из рук металлическую коробку, с помощью которой только что тряс паутину. Сам не зная, зачем, космонавт прихватил её с собой.
Человек чувствовал жуткое приближение опасности каждой порой своей кожи. Испытывая в эту минуту чувство леденящего ужаса, которое своей когтистой
Когда космонавт заплыл в отсек и захлопнул за собой дверь, плотно задвинув герметичные затворы, он услышал, как с той стороны, что-то мягко стукнуло и зашуршало, двинувшись вверх по стене.
По телу заструился холодный пот. Сергей вдруг понял — 'Клякса' находится за дверью, и она знает: тут прячется добыча. Теперь эта мерзкая тварь станет сторожить его отсек с удвоенным вниманием и однажды обязательно отыщет сюда путь.
Человека передёрнуло. Только сейчас он осознал, как опрометчиво поступил, и что чуть не стал следующей жертвой вездесущего монстра.
— Стэндфорд, ты меня слышишь?
— Я всегда тебя слышу, Сергей. А есть от меня звук?
Сердце Ерохина радостно забилось. Голос американского астронавта был отлично слышен, хотя иногда сигнал в динамике прерывался какими-то негромкими щелчками и посторонними шорохами.
— Джо, ну наконец-то! Есть связь!
Они принялись поздравлять и подбадривать друг друга и переговаривались минут двадцать, прежде чем умолкнуть.
— Я видел тебя, как ты орудовал палкой. — сказал Сергей — Камера в коридоре начала работать сразу же, как только маршрутизатор очистился от паутины. Рад, что ты оказался человеком, а не имитаций, созданной для того, чтобы сбить меня с толку.
— Ха, я и не сомневался, что я человек! Я тоже рад, что мы можем полноценно разговаривать, Серж! Не поверишь, но увлечение бейсболом не прошло даром. Никогда не думал, что придётся применять свои навыки в космосе для борьбы с космическими агрессорами таким способом, как сегодня.
Оба весело рассмеялись, но когда Сергей рассказал, как чуть не был схвачен тварью у самой двери, американец не на шутку встревожился.
— Не стоит больше предпринимать таких экспериментов! Нам тут и за дверьми не очень-то надёжно, поэтому не будем высовываться из своих нор, пока не наступит время.
— Хорошо, хорошо — согласился Ерохин. — Что теперь?
— А что ещё нам остаётся? Станем ждать прибытие корабля с Земли, конечно, чтобы умотать отсюда ко всем чертям!
Только сейчас Ерохин вдруг обнаружил, что до сих пор сжимает в руках ту самую коробку, которой пришлось шевелить паутину. С неё свисало несколько белёсых волокон и выглядели они отнюдь не аппетитно.
— Вот же гадость! — космонавт непроизвольно отпустил жуткий предмет и тот закрутился перед его глазами в воздухе, заболтав обрывками серых нитей, как щупальцами мёртвого осьминога.
В ответ на обеспокоенный вопрос Стэндфорда Сергей рассказал о том, что случилось.
Американца не обрадовала такая новость. Невзирая на всю свою подготовку и опыт, у него больше не было желания вступать во взаимодействие с этой жуткой тварью, даже если бы ему посулили золотые горы. То, что она сотворила с экипажем
— Сейчас же выброси её за дверь! Эта зараза вырастет, опутает тебя ночью, и ты погибнешь!
Сергею и в самом деле хотелось поступить так, но внезапно ему в голову пришла другая мысль.
— Выбросить эту штуку я всегда успею. Надо попробовать изучить, из чего эти волокна состоят.
— А вдруг, ты уже заразился? Что если эта штука уже витает в воздухе твоего отсека, и отравила его?
Возможно, так и было, Сергей не подумал об этом сразу, но теперь, когда он занёс заразу внутрь, сожалеть было поздно.
— Если это так, ты мы с тобой оба заражены, Джо. Потому что ты так же, как и я, выходил в коридор и стягивал паутину палкой. Если кто-то из нас почувствует какие-то странности или изменения, нужно будет рассказать об этом друг другу, и поставить в известность Землю. Но я не могу упустить такого славного шанса, чтобы не попытаться узнать об этой твари чуть больше. Думаю, на Земле будут рады получить больше информации об этом пришельце. У нас в сегменте есть неплохая исследовательская лаборатория, с микроскопом и анализатором спектра, я сейчас же займусь этим делом.
17 декабря 2046 года. Земля
Утром следующего дня весь президентский аппарат и конгресс стояли буквально на ушах.
— Это разрушит все наши планы, поднимется скандал! — кричал министр обороны. — Мы могли бы уничтожить станцию ещё вчера, наплевав на мнение русских, но, оказывается, Стэндфорд цел и невредим, а, значит, у нас появились дополнительные проблемы. Там теперь двое выживших людей и поэтому с бомбардировкой придётся подождать.
— Вы играете с огнём, сэр! Это в любом случае было бы невозможно сделать в одностороннем порядке. Если бы мы смогли наплевать на жизнь Ерохина и запустили бы в станцию ракеты с ядерными боеголовками, русские ни за что не простили бы нам такой шаг. Они ответили бы бомбами, обрушив их на наши города и военные базы.
На эту реплику президента послышалось множество комментариев и вопросов, но министр обороны снова взял слово и невозмутимо продолжил:
— Не будем гадать над тем, чего уже не произойдёт. Присутствие Стэндфорда на борту 'Станции-2' меняет раскладку карт. Если привести в исполнение план 'Б', наш астронавт может оказать неоценимую услугу, раздобыв больше сведений об этом инопланетном организме.
Дальше началась словесная перебранка, из которой невозможно было понять, кто именно из собравшихся, и о чём конкретно говорит.
— Нет-нет, господа, конгрессмены! — возмутился один из выступающих — Если мы позволим всему миру заполыхать в огне ядерного пожара, бессмысленно тогда будет беспокоиться о том, что сюда явится ещё и дополнительная зараза из космоса, которая, в конце концов, окончательно добьёт человечество. Землю надо спасать, а не подвергать её ещё большему риску!
— Вот именно, не нужно недооценивать русских и их военный потенциал! — согласился другой.
— О, нет, — вступил разговор третий член собрания — русские никогда бы не пошли на открытое противостояние. Они только и могут, что выражать обеспокоенность и совершать политические демарши в ООН.