Станция-2

Блинов Юрий Николаевич

Вдруг экран, транслирующий картинку из развилки Х4 потух, похоже, кляксе удалось подавить видеосигнал, но звон сирены, которую включил там Сергей, по-прежнему работал исправно. Теперь всё зависело от координации совместных действий — смогут ли они успеть и совершить задуманное?

На мониторе отсека Е6 вдруг что-то мелькнуло, на несколько секунд там появилось изображение, а потом пропало, но Ерохин всё-таки смог увидеть человека, который двигал в разные стороны каким-то длинным шестом. Без сомнения, это был Стэндфорд.

Его всклокоченный вид был возбуждённым. Астронавт то и дело оборачивался по сторонам, яростно орудуя палкой.

Внезапно несколько справных мониторов запестрили мельканиями — 'клякса' вдруг пришла в быстрое движение. Огни ламп задвигались вдоль всего правого крыла станции, отлично показывая, куда именно направился пришелец. Существо яростно торопилось, учуяв добычу, или потому что поняло, что его хотят обвести вокруг пальца. Пора было возвращать американского астронавта домой.

— Джозеф! Назад! Она идёт к тебе!

В этот момент в наушниках Ерохина вдруг что-то зашуршало, и он услышал бормотание, а потом звук голоса:

— По…пробую ещё. Тут не. го осталось.

Есть звук! Неужели сработало! Сердце русского космонавта радостно заколотилось.

— Стэндфорд, это Ерохин. Возвращайся! — крикнул Сергей снова, потому что до того, как пришелец атакует американца, оставались считанные секунды.

— Пон…л. И…ду на…ад.

Похоже, Стэндфорд всё понял и уже спешил в спасительное пространство своего отсека.

— Кажется, у нас всё получилось! Слышу тебя с небольшими помехами. Ответь, если есть сигнал!

— Слы…ш-шшш…. не. ус… ел до конц….шшш — раздалось в динамиках интеркома.

Шум и шипение на самом деле были хорошей новостью. Значитит, их план начал приносить свои плоды. Жаль, что связь заработала не полностью.

В интеркоме опять раздались обрывки речи, в которых почти ничего нельзя было понять, но, несмотря на это, Сергей был несказанно рад даже такой маленькой победе.

— Говори световыми сигналами в окно, Джо, — от восторга сердце космонавта переполнялось эмоциями — я плохо распознаю твой голос.

'Есть звук от меня?' — тут же пришёл вопрос.

— Есть, но с помехами. Более того, Джо, ты смог добиться, чтобы заработала камера из того коридора. Правда, пока изображение сильно шумит. Как насчёт твоего выхода номер два?

'У меня сейчас сердце разорвётся от страха, Сергей. Второго раза я просто не вынесу'.

— Да брось, я наблюдал, как наша злобная подружка бестолково кружилась вокруг сигнального устройства. Ты бы видел это! Будто прожорливая муха вокруг навоза. Послушай, я сейчас включу сирену в другом месте, отвлеку её. Попробуй очистить ещё немного паутины. Не переживай, я дам знать, когда 'клякса' помчится в твою сторону.

Стэндфорду совсем не хотелось снова лезть головой в пекло, но его, похоже, вдохновило то, что попытки частично наладить электронное оборудование принесли первые позитивные плоды.

— Попробуй сорвать со стен как можно больше этой гадости. Скажи, когда будешь готов.

'Хорошо, можем начинать' — через пару минут

пришёл ответ.

Подскочив к пульту, Сергей нажал кнопку другого сигнала, теперь сработало звуковое устройство, находящееся в противоположном отсеке станции. Отсюда, как и в прошлый раз, он не мог слышать никакого звука, но этого и не требовалось, потому что среагировать на него должна была 'клякса'.

— Где же ты, зараза? — пробормотал Сергей, потому что тварь куда-то запропастилась, и почему-то не реагировала. — Неужели ты настолько умна, что не попадёшься второй раз на одну и ту же уловку? Выходит, ты хитрее, чем мы про тебя думали?

Это осложняло дело, потому что тем самым порождало новую порцию загадок, которые необходимо было решить, а значит, действовать предстояло ещё осторожней.

И тут Ерохин невольно воскликнул, потому что увидел на одном из экранов, как Стэндфорд, не дождавшись его команды, уже вышел за пределы своего убежища и во всю орудует импровизированным веником, обдирая в коридоре паутину.

— Джозеф, тварь не среагировала на сигнал! Возвращайся назад! Она может находиться рядом с тобой.

На мониторе было плохо заметно, но, кажется, астронавт или не услышал предупреждения Ерохина, либо не внял ему. Он замер, похоже, не зная, как поступить. В наушнике Сергей услышал лишь шуршащие звуки и понял, что американец пытается что-то сказать, но уходить оттуда не собирается.

На экране вновь мелькнуло изображение, сделавшись чётким. Картинка из коридора, где находился Стэндфорд, стала отлично видна, затем опять возникли полосы и шум. После серии щелчков и шипения Сергей ясно и почти без помех услышал голос астронавта:

— Сергей, тут совсем немного осталось, я успею.

— Джо, тебя хорошо слышно, давай назад. Ты сделал это! А теперь уноси ноги!

Крикнув это в микрофон интеркома, Сергей вдруг заметил, как начали мелькать лампочки вдоль коридоров. Тварь была далеко, но сейчас вовсю спешила к отсеку Е6.

— Беги, Джозеф!

Сам не зная, что творит, Сергей бросился к двери, больно стукнувшись при подлёте о выступающий угол переборки. Быстро отвинтив люк, он выплыл наружу и оглянулся по сторонам. Здесь паутины было не так много, но Ерохин всё равно схватил первое, что попалось ему под руку, и принялся с яростью шевелить натянутые вокруг белёсые нити, создавая имитацию попавшейся в паутину жертвы. Понимая, что ему нужно срочно отвлечь на себя внимание инопланетной твари, он вдобавок громко закричал.

На станции плохое эхо, потому что тут полно переборок и все звуки быстро гасятся при первом же разветвлении коридоров или повороте. Но, видимо у пришельца слух лучше человеческого, раз он слышит удалённые сигналы и реагирует на них. На это и был расчёт.

Действуя осторожно, чтобы не вляпаться в ловушку из тонких нитей, Сергей попробовал проплыть чуть вперёд и выглянул в следующий отсек. Оттуда пробивался ровный свет, но дальше лампы не горели. Тварь обязательно услышит его или почувствует колебания, и тогда она обязательно клюнет.