Стархевен
Шрифт:
Майра просила его прибыть в апартаменты Зурдана в десять минут первого, чтобы убрать тело. До тех пор он не должен вмешиваться.
Джонни скоротал полчаса в баре неподалеку от Дворца удовольствий, маленьком заведении со слабым освещением и дрянными напитками. В полумраке танцевала девушка, аккомпанируя себе гнусавым заунывным пением. Когда она закончила танец, откуда-то вынырнул худой рябоватый человечек и пустил по кругу шляпу.
Мантелл швырнул ему одночиповую монету, рябой рассыпался в благодарностях и исчез. Мантелл
Устав ждать в баре, он вышел на воздух и около получаса бродил по улицам Стархевена.
Теперь часы показывали одиннадцать тридцать пять – миновала большая часть условленного срока.
Он нашел еще один бар, задержался в нем ровно настолько, чтобы заказать пива, отпить половину и уйти. С каждой минутой его тревога росла.
Майра такая хрупкая, маленькая, а Зурдан такой здоровяк.
Одиннадцать сорок… Одиннадцать сорок пять. Сейчас она как раз входит в его апартаменты. Мантелл подозвал аэротакси и дрожащим от напряжения голосом назвал роботу-пилоту улицу, находившуюся невдалеке от личной резиденции Зурдана.
Одиннадцать пятьдесят…
Он стоял в одиночестве под мерцающими уличными фонарями в ожидании назначенного срока.
Одиннадцать пятьдесят две…
Осталось восемь минут. Семь. Мантелл не спеша двинулся к зданию.
«Месяц назад я был простым бродягой, скитавшимся по пляжам Мульцибера, думал он.
– А теперь я на пути к титулу правителя целого мира! Это похоже на сон».
В одиннадцать пятьдесят семь Мантелл подошел к зданию. Оставалось три минуты. Конечно, не было полной гарантии, что Майра завершит дело ровно в двенадцать. Они не догадались предварительно сверить часы, но в любом случае, даже несмотря на непредвиденные задержки, Майра должна вот-вот ударить. Он молился, чтобы лезвие было острым, а рука Майры твердой.
В вестибюле особняка сидел на столиком робот, увидев Мантелла, он спросил:
– Чем могу служить?
– Я должен увидеться с Беном Зурданом, – сказал Мантелл.
– Прошу прощения. Господин Зурдан очень занят важными правительственными делами и не может вас принять.
Мантелл взглянул на часы: одиннадцать пятьдесят девять… Напряжение стало невыносимым.
– Очень жаль, – произнес он.
Как раз в этот момент Майра должна вытащить кинжал. Робот закрывал проход:
– Господин Зурдан просил его не беспокоить!
Мантелл пожал плечами и вытащил бластер, который носил под пиджаком.
Он выстрелил сразу, перебив роботу нейтронный канал. На металлическом лице застыла идиотская улыбка, а голос продолжал монотонно вещать, как на испорченной пластинке:
– Господин Зурдан просил не беспокоить… Господин Зурдан просил не беспокоить… Господин Зурдан про…
Мантелл выстрелил еще раз. Робот сник и опрокинулся на темно-красный ковер. Еще раз или два он вздрогнул, дернулся – и застыл, превратившись в бесформенную
Казалось, лифт еле тащился на сорок восьмой этаж зурдановского пентхауза. Мантелл считал секунды, глядя, как движется стрелка на ручных часах.
Двенадцать ноль одна. У него еще уйма времени: Майра велела ему прибыть десять минут первого.
Он шагнул через открывшиеся двери кабины и оказался в бесконечном, ярко освещенном коридоре. Там стоял на страже еще один робот. Зурдан был из тех парней, которые не оставляют шанса своим убийцам. Его апартаменты, как и сам Стархевен, тщательно охранялись.
Робот повернулся и резко окликнул:
– Стой!
Можно было предположить, что уж этот-то робот специально обучен охранять резиденцию и потому окажется куда проворнее своего коллеги в вестибюле.
Мантелл скользнул в нишу, надеясь, что робота не снабдили сверхчувствительными рецепторами, способными найти его убежище, или портативным силовым полем вроде того, которое использовали, чтобы убить Марчина.
Металлические ноги затопали по коридору.
– Стой! Вам надлежит выйти из укрытия. Господин Зурдан приказал, чтобы его не беспокоили.
Робот проскочил мимо, не заметив Мантелла. Тот выскользнул из ниши и выстрелил вслед роботу, перерезав спинной хребет, парализовав и блокировав его моторные реакции. Потом, присев на корточки, он выжег ему мозги, прекратив бесполезное жужжание двигателей.
Было пять минут первого. Мантелл рванул по коридору к зурдановским хоромам. И остановился снаружи, прислушиваясь.
До него донеслись звуки рыданий. «Неужели Майра мучается раскаянием?» – удивился он.
Шесть минут первого…
Зурдан уже пять минут как мертв. Мантелл понимал, что ему нужно войти внутрь, вывести Майру из шокового состояния, в котором она скорее всего находится после убийства. Он толкнул дверь, к его удивлению, та услужливо отворилась.
Джонни оставил дверь открытой и кинулся искать спальню. Анфилады комнат, казалось, тянулись во всех направлениях. Овальные окна зашторены богатыми гардинами. На полах – дорогие ковры. Это была резиденция Цезаря, обезумевшего от роскоши. Все стены завешены картинами.
Звуки рыданий стали громче. Мантелл помчался на них. Он услышал, как Майра предостерегающе закричала:
– Джонни! Джонни! Не надо!
Но было уже поздно.
Он влетел в комнату, и в тот же миг на него обрушилась сокрушительная сила в двести семьдесят фунтов. Бластер, который он сжимал в руке, отлетел в угол комнаты, а сам Мантелл зашатался, стараясь сохранить равновесие.
Бен Зурдан жив!
Комната была ярко освещена. С ужасающей ясностью Мантелл увидел громадный заваленный бумагами стол, папки, залитые кровью. Вошла Майра.