Старики
Шрифт:
– Джокер, мать твою, тебя кто спрашивает? С приколами своими – служака вылитый.
– Вот как? Ну ладно, вот когда я стану рядовым гражданским первого класса, а ты будешь сранни-ганни, я тебе пива поставлю, а потом пошлю куда положено.
Я присаживаюсь.
Ковбой ухмыляется:
– Можешь и мне поставить, Джокер. Только подождать придется, пока мне двадцать один год не стукнет.
Кто-то очень громко ржет дальше по тропе. Я говорю:
– Эй вы там, отставить шум! В этом взводе шуметь только мне положено.
Младший
– Заткнись нахрен, Хэррис.
Зверодер добавляет:
– Ага, Хэррис, слушайся генерала Джокера.
Я говорю:
– Я готов заняться твоим воспитанием, сраная ты обезьяна...
– Ну так хапни обезьяньего дерьма и подавись, крыса. – Зверодер сплевывает. – Слабак ты, чтобы -
Меня подбрасывает на ноги, в руке – боевой нож. На губах кипит слюна, и я держу здоровенный нож в паре дюймов от лица Зверодера. Я оскаливаюсь, как зверь.
– Ну давай, сукин сын, сейчас я тебе глаза вырежу...
Зверодер смотрит на меня, на клинок ножа, на Ковбоя. Тянется рукой к своему M-60.
Ковбой продолжает жевать.
– Прибери-ка свой свинорез, Джокер. Ты знаешь, как я к этой херне отношусь. Расставь задницу с башкой по местам или -
– Нет, Ковбой. Хрен там. Он меня уже -
Ковбой поправляет очки.
– Я на роль командира отделения в этой ссаной войне не напрашивался... но я тебе хребет обломаю, если ты в такую игру решил...
Донлон присвистывает.
– У Ковбоя -
Ковбой обрывает:
– Донлон, заткнись.
Меня немного отпускает и я вкладываю нож обратно в кожаные ножны.
– Ладно, ладно, у меня, похоже, от всего этого топанья словесный понос разыгрался.
Ковбой пожимает плечами.
– Все ништяк, Джокер.
Ковбой поднимается.
– Ну, дамочки, собирайте свою хавку. Давайте-ка по коням. Выдвигаемся.
– Выдвигаемся. – передается назад по тропе.
Влезаю обратно в сбрую.
– Слышь, Зверодер, я тебя на деле-то мочить не собирался. У меня этот, как там, рефлекс убийства взыграл. Помоги-ка с ранцем...
Зверодер пожимает плечами и помогает мне влезть во вьетконговский рюкзак. Потом я помогаю ему надеть полевой ранец. Говорю ему:
– Ты мне купить сайгонский чай?
Звер скалится. Посылаю ему воздушный поцелуй.
– Не волнуйся, maleen, я много сильно тебя любить.
Зверодер сплевывает.
Ковбой машет рукой, и Алиса становится в голове колонны.
Я говорю:
– Ни пуха, Джангл Банни.
Алиса показывает мне средний палец. Затем поднимает вверх кулак правой руки и встряхивает им. На синей холщовой хозяйственной сумке, перекинутой у Алисы через плечо – предупреждение: «Если прочитал – слишком близко стоишь».
Ковбой машет рукой,
Снаряжение – как мешок с камнями, еще тяжелее, чем раньше.
Зверодер говорит салаге Паркеру.
– Не иди так близко за мной, салага. Не хочу, чтоб меня разнесло, когда ты на мину наступишь.
Паркер отходит подальше.
Как у меня заведено, отдаю честь Зверодеру, чтобы снайперы, которые могут тут обретаться, решили, будто он офицер, и пристрелили его, а не меня. С тех пор как я нарисовал сверху на каске красное мишенное яблочко, я стал немного всего шугаться.
Зверодер отвечает на мое приветствие, сплевывает и улыбается.
– Ну ты и комик, сукин ты сын. Конкретный клоун.
– Ничем помочь не могу. – отвечаю я.
Топаем дальше на поиски того, чего найти нам совсем не хочется. И когда от усталости начинает ломить кости так, что обрывается связь между телом и рассудком, мы топаем еще быстрее, как зеленые призраки в сумрачной полутьме.
Почти неслышное щелк вдруг доносится откуда-то и отовсюду одновременно.
Птица устраивает истерику. Еще одна заливается над головой. И огромная масса птиц перемещается в гуще листы.
Алиса замирает и прислушивается. Он поднимает правую руку и сжимает ее в кулак.
Внимание!
Я падаю лицом вперед. Все мое тело изнемогает от тысячи природных мук, наследья плоти, когда каждая жилка каждого мускула умоляет не шевелиться, но ты решаешься и превозмогаешь эти возражения силой воли, которая сильнее мускулов, и насильно заставляешь тело сделать еще один шаг, потом еще шаг, еще всего один лишь шаг...
Ковбой оценивает ситуацию. Потом командует:
– Ложись!
Дрожащие тени валятся на палубу по мере того как приказ Ковбоя эхом передается от одного к другому назад по тропе.
Я говорю Ковбою:
– Брат, я так надеялся, что меня сейчас снайпер щелкнет, чтоб хоть какая-то польза от моего падания была. Я, типа, думаю, это кино мне не понравится...
Ковбой внимательно наблюдает за Алисой.
– Джокер, хватит чушь пороть.
Стоя на коленях, Алиса изучает тропу на несколько ярдов впереди себя, которые еще просматриваются. Дальше тропу заглатывают гладкие, темно-зеленые тропические растения. Алиса внимательно и очень медленно осматривает кроны деревьев. «Что-то здесь не так, брат».
– Точно так, Ковбой. Все мои мандавохи разорались: «Все за борт! Все за борт!»
Ковбой не отвечает, не отрывая глаз от Алисы.
– Нам надо вперед, Черный.
Джунгли молчат, слышно лишь поскрипывание крышки – кто-то фляжку открывает.
– Прибежал, сиди и жди. Прибежал, сиди и жди. – Алиса смахивает с бровей пот. – Вот чего я больше всего хочу, так это вернуться на высоту и выкурить с тонну дури.
В смысле – ты уверен, что здесь безопасно? Я ... Подожди! ... Что-то было.