Стародум
Шрифт:
— Всё будет хорошо, просто поверь.
— Ладно.
Вот и славно. Целую батю в лысую макушку. Он у меня человек маленький, не только в плане роста, но и характера. Никогда никому не перечит, всегда старается всем угодить. Он бы и меня таким воспитал, если бы не Волибор, наш сельский громила. Это он научил меня верить в себя и свои силы.
И сегодня я собираюсь их использовать.
До появления крепости Стародум из земли осталось 42
Глава 6
Малыш мирно спал.
Воевода улыбался каждый раз, глядя на него.
Хотя сомневался, что сможет сделать следующий шаг.
Солнце почти спряталось за горизонт, передвигаться можно с большим трудом.
Сквозь лес пробираемся вчетвером: я, Никодим, Светозара и Волибор. Точнее впятером, если считать Веду, но девушка-дух невидима для окружающих, так что для других нас четверо. Для того, чтобы освободить отца не нужно много человек. Небольшой, подвижный отряд — самое то.
Я, два близких друга, и Волибор, поскольку он самый крепкий не только в нашем селе, но и вообще во всех окружающих землях.
— Спасибо, что пошёл с нами, — говорю, обращаясь к здоровяку.
— Ерунда! — отвечает Волибор. — Федот мне как брательник!
Очень повезло, что в Вещем есть такой человек как Волибор. Наш сельский великан весит как три человека, ноги такие мощные, что мог бы целую избу перевернуть, а двигается при этом мягко и плавно, будто по воде плывёт.
Хлопает меня ладонью по плечу. Я и сам парень не маленький, но его удар чуть не сбивает с ног.
Точно так же, как и он, бью его по плечу, но моё движение остаётся без реакции, точно по скале ударил. Внешне этот мужчина выглядит очень хмурым и жёстким, но это только до тех пор, пока не напьётся. В этом случае он принимается сначала горлопанить любовные песни, после чего ревёт и пускает слюни. Большего романтика на свете не сыскать.
— Надо поторапливаться, чтобы успеть, — шепчет Никодим. — Или не догоним.
— Расслабьтесь, — отвечает Волибор. — Будете переживать — всё псу под хвост полетит.
Крадёмся по лесу вслед за уезжающей телегой. Мы собираемся убить трёх стражников, посыльного, и коня Фому Сивовича. Но сделать мы это должны так, чтобы никто не заподозрил в убийстве крестьян из окружающих деревень. Если трупы этих людей обнаружат на дороге со следами от ножей на теле, в Вещее явятся дознаватели и будут пытать жителей, пока не выведают правду.
Убить похитителей отца мы должны так, чтобы никто не связал это с нами.
К счастью, у нас есть план. Простой и гениальный по своей природе.
— Слушай, Волибор, — произносит
— Да?
— Я тут вот, что подумал. Это ведь ты тренировал нашего Тимофея обращаться с оружием.
— Верно.
— Почему его?
— В каком смысле? — спрашивает здоровяк.
У нашего громилы голос под стать телу: зычный, громогласный. Даже сейчас, когда он пытается говорить тихо, звук разносится далеко.
— Тимофей говорил, что это не он пришёл к тебе с просьбой научить драться. Это ты как-то предложил ему, и с тех пор учишь сражаться.
— Ну да…
— Но ты больше никого в селе не тренировал, только его.
— Ну… как бы…
— Это мне и показалось странным, — продолжает Никодим. — Ты пришёл к Тимофею и предложил ему научиться сражаться. Только ему и никому больше. Отче Игнатий научил Тимофея грамоте, и это он тоже сделал сам. Тимофей не приходил к нему с этим.
— Погоди, — возражает Волибор. — Игнатий же и тебя самого читать научил.
— Это да, но он же мой отец… приёмный. Если не считать меня, то он никого кроме Тимофея этому больше не обучал.
Только сейчас я понял, что это на самом деле странно. Когда мне было лет шесть, отче Игнатий сам подошёл ко мне и предложил научиться читать и писать. Я конечно же согласился, а через некоторое время то же самое предложил Волибор, но только с искусством ломать руки и ноги. Эти два мастера в своих областях передали свои знания только мне со всего села и никому больше.
Я бы понял, если бы в Вещем нашлось ещё с десяток таких же ребят, но нет. Я — единственный, на кого они тратили время.
Даже удивительно, что я сам об этом не подумал. Только Никодим заметил необычное.
— А ведь и правда, — говорю. — Волибор, почему ты никого другого не научил копьё держать?
— Э-э, — отвечает здоровяк.
Наши вопросы поставили его в тупик. Новая мысль мелькает в голове.
— Волибор, это ты попросил отче Игнатия грамоте меня обучить?
— Нет…
Мы знаем этого здоровяка очень много лет: он запросто может одной рукой сломать хребет взрослому человеку, а второй лопать суп. И даже не разольёт его. Но в плане вранья он — полнейший невежда. Дети врут лучше, чем он.
Даже в сумерках видно, как он разволновался.
— Почему ты так дёргаешься? — спрашиваю.
— Да я не дёргаюсь…
— Ещё как дёргаешься, — замечает Светозара. — Помнится, я тоже хотела научиться читать, чтобы с моими лучшими друзьями могла секретными посланиями общаться, к попу подходила с просьбой. А он мне несколько уроков дал и всё, достаточно. Поэтому Никодиму пришлось мне буквы показывать.
— Так ты же из волхвов, — отвечает Волибор. — Православие и старые боги не ладят. Вот поп и не захотел тебя обучать.