Стародум
Шрифт:
Удивлённый мужчина с копьём смотрит на огонь, который держит и не может понять, что происходит. Ветра вроде бы нет, а пламя метается как во время сильных порывов. Светозара так сильно напрягается, что белки её глаз медленно краснеют, в них появляется паутина кровавых прожилок, как если бы она их натёрла.
Наконец, факел вздрагивает последний раз и гаснет.
— Молодец, — говорю. — Остался второй.
— Это что за херня? — удивлённо ворчит стражник в пустоту.
— Что такое? — спрашивает посыльный.
— Факел погас!
— Так зажги
Мужчина с деревяшкой, обмотанной промасленной тряпкой, ускоряется чтобы догнать стражников впереди. Хочет зажечь свой факел от уже горящего.
— Быстрее, — говорю.
Мы перебегаем через вершину небольшого холма и спускаемся ниже. Светозара тем временем акцентируется на переднем стражнике. Расстояние между нами сократилось, поэтому огонь гораздо быстрее принимается плясать и метаться. Он пытается закрыть его рукой от несуществующего ветра, но ничего не помогает — сила Светозары побеждает.
Девушка управляет огнём, она умеет зажигать предметы, и гасить их. Причём гасить намного легче. Само по себе это не очень впечатляет: любой человек с огнивом может зажечь костёр, и любой человек с ведром воды мгновенно его погасит. Но она может делать это на расстоянии и незаметно.
Прямо как сейчас.
Факел пляшет в смертельных судорогах, после чего вспыхивает, и огонь пропадает.
Вокруг становится почти непроглядная тьма. Лишь контуры деревьев и повозки выделяются в окружающей местности. Ещё чуть-чуть, и солнце полностью исчезнет, мы останемся в абсолютной мгле. Луна есть над головой, но она убывающая, и света даёт крохи.
— Что такое? — спрашивает посыльный.
Впервые мы слышим испуг в его голосе. Как же всё-таки приятно пугать таких мерзавцев! Но это ничего, скоро мы всех их заставим обгадиться.
— Наш факел тоже погас. Так странно… огонь болтало из стороны в сторону, хотя ветра никакого.
— Это всё Хорсовы проказни: любит над людьми пошутить. Сидит сейчас на небе и ухахатывается.
— Сейчас зажжём, не беда.
Один из стражников наклоняется и высекает сноп искр, ударив кремнем о кресало. Снова и снова он чиркает инструментами, пытаясь зажечь трут, но тот напрочь отказывается загораться. Светозара следит за этим и не даёт огню появиться.
Чем дольше мужчина пытается добыть пламя, тем больше нервничает, тем больше его руки трясутся в окружающей темноте.
А мы с ребятами подходим ближе.
— Не загорается! — чуть, не паникуя произносит стражник.
— Так отдай эти штуки другому. Пусть знающий человек зажжёт!
— Я сам знающий. У меня тут берёзовая кора, она должна была быстро схватиться, но нет. Не хочет.
Чиркает.
Чиркает.
Чиркает.
В какой-то момент он промахивается кремнем по кресалу и ударяет по собственной руке.
— Ай, сука! — вскрикивает и засовывает ладонь в рот.
— Тише! — шипит посыльный. — Хочешь, чтобы нас весь лес услышал?
Вот они и испытали почтение к лесу. Всего лишь надо было остаться без света на ночной дороге. Но они ещё не знают, что это
— Давай, — говорю.
— А-а-а-а! — вопит Светозара на всю округу.
Пронзительно и ужасающе громко.
Её крик разносится по лесу на добрые полторы версты. Разговоры между стражниками мигом останавливаются. Мужчины вместе с посыльным стоят на отдалении, разинув рты. Боятся пошевелиться. Только наш конь-господин Фома Сивович фыркает и старается вырваться из хватки посыльного. Его попона блестит последним дневным светом.
Мгла всё больше накрывает нас.
— А-а-а-а! — снова кричит Светозара.
— У-а-у-а-у-а! — орёт Волибор громогласным басом.
Нет, стражники нас не боятся: они совершенно точно определили, что это кричат люди. Страшно другое: то, что придёт за этими криками. В лесу и днём не кричат, а ночью уж тем более! Будешь вопить — проснутся твари, что вылезают только зимой.
И группа людей перед нами отчётливо это осознаёт.
— Быстрее! — командует посыльный. — Зажигай факел!
Один из стражников снова принимается чиркать, но по сосредоточенному сопению Светозары становится ясно, что ничего у него не выйдет. Уехать они не могут — в темноте не видно дороги, а по бездорожью телега не проедет. Бежать некуда — в темноте сам на нечисть наткнёшься. У людей перед нами только и остаётся, что стоять спиной к спине с поднятым оружием.
Чтобы приманить ещё больше тварей, Волибор достаёт из-за пояса огромную булаву и со всего размаха бьёт ею по дереву. Ствол издаёт сдавленный треск, крона трясётся, несколько недовольных птиц взлетает в небо.
— Кто там? — кричит один из стражников. — Покажись!
— У-о-о-о! — орёт Волибор.
Мы с Никодимом присоединяемся к этим крикам. Даже Веда кричит, хотя её голос слышу только я.
Чувствую, как мурашки идут по коже: это происходит со всеми людьми, когда поблизости появляются отродья тьмы. Мы пока их не видим, не слышим, но по какой-то причине можем ощущать их прибытие. А ещё запах… мерзкий, отвратительный. Вонь разложения вперемешку с гарью от обугленной плоти.
— Чувствуете? — шепчет Никодим.
— Вонища, — произносит Светозара.
Вскоре тварей можно не только унюхать, но и услышать. Появляются сразу с нескольких сторон, тёмные силуэты, направляющиеся в нашу сторону.
— Светозара, — говорю. — Телега.
— Попытаюсь…
К этому моменту тьма окончательно накрыло происходящее. Мы больше ничего не видим, только чуть-чуть выделяющееся небо вверху. Вся земля слилась в единую непроглядную кашу.
Я сижу на корточках рядом с девушкой и чувствую, как она напряглась. Она может зажечь гриб-трутовик, ветошь, или сухую траву. Сейчас же ей нужно поджечь телегу. Это трудная задача, поскольку она сделана из толстого и плотного дерева. Но Светозара не сдаётся: глядит в сторону телеги, отчего от неё отлетают крохотные красные искры, как от костра.