Старовер
Шрифт:
В конце концов, Дитерихс отправил в Ставку рапорт, в котором говорилось о необходимости приступить к разгрузке и вывозу на восток сначала материальной части, а затем и других омских складов.
Верховный правитель внимательно прочёл рапорт и передал его для ознакомления командующему 3-ей армией генералу Сахарову [54] , в тот момент находившемуся в Ставке.
– В чем дело, Николай Павлович? Что происходит? Вы можете объяснить мне? Наши войска идут вперёд, доходят до Тобола! А главком Дитерихс отправляет рапорт с рекомендацией эвакуировать Омск.
54
Николай
Генерал Сахаров осторожно высказался по поводу рапорта Дитерихса. И посоветовал Верховному правителю отправить в Тобольск телеграмму, выражающую недовольство Ставки.
Вопреки всем ожиданиям, на эту телеграмму Дитерихс коротко ответил:
– Если наши войска сделают хотя один шаг назад, то они не остановятся и у Омска.
Верховный правитель и генерал Сахаров от такого ответа пришли в полное негодование. Сахаров, пользующийся особенным доверием адмирала, потому как в былые годы делил с ним одну камеру у большевиков, открыто заявил:
– Ваше высокопревосходительство! Генерал Дитерихс окончательно выжил из ума! Если начнётся эвакуация Омска, то это подорвёт престиж власти. Союзники отвернуться от нас и тогда помощи от них не дождёшься! К тому же не забывайте о чехах, которые контролируют Транссибирскую магистраль! Если они взбунтуются, генерал Гайда не сможет призвать их к порядку! Эвакуация – крах Белого движения! Этого нельзя допустить!
Адмирал спокойно выслушал эмоциональную речь генерала.
– Совершенно с вами согласен. Но что вы можете предложить в противовес Дитерихсу?
– Укрепить Омск, сделать из него непреступную крепость. Создать добровольческие бригады для постройки укреплений и укрепрайонов. Иртыш также укрепить!
В тот же день адмирал подписан соответствующие приказы. Один из них назначал генерала Сахарова главнокомандующим войсками восточной окраины. Другой – отзывал Дитерихса для формирования добровольческих частей.
В городе спешно расклеивались листовки и плакаты огромной величины, на которых аршинными буквами был отпечатан приказ Верховного правителя, гласящий, что Иртыш и Омск будут превращены в неприступную крепость. А красные войдут в город только через наши трупы.
Однако из-за нерешительности Дитерхса момент был упущен, красные прорвали оборону Тобольска. Войска отчаянно сражалсь, даже тогда, когда патроны и снаряды практически закончились. Начался исход частей вдоль Иртыша к Омску.
Дитерихс приказал телеграфировать Ставку о критическом положении в Тобольске. Телеграмму получил генерал Прибылович [55] и тотчас приказал формировать литерный эшелон для Верховного правителя, дабы эвакуировать его в Иркутск.
Прибылович и Сахаров спешно приняли все надлежащие меры для спасения Верховного правителя. Главнокомандующий Сахаров доложил Верховному правителю:
55
Виктор Николаевич Прибылович (1878—?) – русский военный артиллерист, генерал-майор. В годы Гражданской войны с февраля 1919 года исполнял должность инспектора артиллерии 1-го Волжского армейского корпуса под командованием В. О. Каппеля. Генерал-майор, инспектор артиллерии при Верховном Главнокомандующем.
– Ваше высокопревосходительство, литерный эшелон для вашей отправки в Иркутск готов.
Колчак пришёл в крайнее изумление.
– Как? Зачем? Я не отдавал такого приказа! Мы не может покинуть Омск в такой тяжёлый момент! Здесь и сейчас решается судьба России!
Однако Сахаров был непоколебим:
– Ваше высокопревосходительство, вы должны срочно покинуть город. Этого безотлагательно требует обстановка.
Колчак впал в ярость. В крайнем раздражении он выказал недовольство Сахарову, и пришёл к выводу, что спасти Омск сможет только генерал Каппель, корпус которого возвращался из Тобольска.
Алексей Вишневский узнал о решении Ставки эвакуировать город в тот же день. Обеспокоенный судьбой матери и Ольги Сергеевны Каппель с детьми, он тотчас обратился к полковнику Удинцову, своему непосредственному начальнику.
Описав положение дел, Вишневский настоятельно просил восьмичасовое увольнение, дабы добраться до имения и вывезти из него матушку и семью генерала Каппеля. Удинцов, как человек порядочный, отказать не смог. Но отдал чёткий приказ:
– Даю вам сутки, капитан, не более. Семейство погрузите в один из эшелонов, а сами обязаны нагнать литерный Верховного любой ценой. Иначе ваше отсутствие будет расцениваться, как дезертирство!
Вишневский, не тратя времени даром, связался с матушкой по телефону, сообщил ей об эвакуации города.
– Бог мой, Алёша… Что же будет? – беспомощно вопрошала госпожа Вишневская.
– Я переправлю вас в Иркутск в эшелоне с чехами. Там пока что безопасно. Через два часа буду у вас! Пакуйте только самое необходимое.
Капитан нашёл резвого ямщика с «быстроходными санями» и примчался в поместье. Семействе в полном составе, уже одетое, с упакованными вещами, стояло во дворе. Дормидонт держал сани и лошадей наготове.
Для разговоров и объяснений не было времени. Алексей приказал загружаться – женщины беспрекословно подчинились. Алексея тяготило предчувствие, что он покидает отчий дом навсегда.
Тем временем в городе царила неразбериха и суета. Горожане немедля прознали об эвакуации Верховного правителя и бросились на станцию с пожитками. Страх перед надвигающейся красной чумой был настолько велик, что некоторые горожане выбирались из города на санях.
Йоркширский полк, оставленный генералом Ноксом для охраны адмирала, и личный конвой, состоявший из казаков, контролировали посадку в литерный эшелон. Первым в эшелон взошёл Верховный правитель, его особый личный конвой из офицеров, адъютанты и председатель совета министров Пепеляев. Кабинет министров уже отбыл в Иркутск.
Чехи охраняли два золотых эшелона. Накануне ночью по приказу Сахарова и Прибыловича золото было погружено в вагоны. Оставалось только отдать приказ об отправке…
Вишневский и его домочадцы с трудом добрались до станции, когда литерный уже покинул город. Вслед за ним ушли эшелоны с золотом. Началось формирование нового эшелона. Порядок на станции поддерживали казаки. Невозмутимые йоркширцы покинули город вместе с Верховным правителем.
Казаки пропускали в эшелон лишь тех, кто имел специальный пропуск, то есть семьи чиновников, верхних военных чинов и толстосумов города. Обезумевшие от страха горожане совали в руки казаков золотые царские червонцы, украшения, серебро… Те едва ли справлялись с соблазном.