Стая
Шрифт:
И Джазмен вполне может задуматься: а не связаны ли эти два события, почти совпавшие по времени? Утопление и взрыв небольшого аккуратного особнячка? Тогда, вполне вероятно, Максу еще придется пожалеть о своем неуместном гуманизме, проявленном к девчонкам-секретаршам… Лицо человека, выставившего их из офиса, девчонки не разглядели, Макс натянул чеченку с прорезями, но рост и фигуру, конечно же, запомнили. А сложить два и два Джазмен способен, недаром же занял свой удельный престол и десять лет его крепко удерживает.
Вывод
Легко сказать…
Домашний адрес Джазмена покойный Райнис не сообщил, считалось, что в предстояшей операции частные визиты не потребуется. Но можно попробовать выяснить… Да толку-то? Наверняка тот сейчас начнет стеречься — на танке не подъедешь, на вертолете не подлетишь.
Макс поднялся на ноги, пошел вдоль берега. План у него сложился незамысловатый, из двух пунктов.
Пункт первый: хорошенько пообедать. Желудок вдруг вспомнил, что последней трапезой стал вчерашний обед, и потребовал немедленно исправить положение.
Пункт второй: там видно будет.
План был незамедлительно выполнен, причем полностью. Выйдя час спустя из ресторанчика с несколько претенциозным названием «Русь», он увидел кое-что… За ним следили. Ненавязчиво этак топали следом.
Макс даже немного обрадовался — не надо ломать голову, что делать дальше.
3
Капитан Крапивин по понятным причинам днем на улицу выходить не рисковал. Разведать — что и где взорвалось — отправился Граев.
— Особнячок на Театральной, — сказал он, вернувшись. — Не бытовуха, уверен. Кто-то заложил конкретный заряд под несущую стену- и половины домика как не бывало. Близко не подойти — оцепление, милиция, пожарные, медики… Любопытные дела у вас тут происходят.
— Погодь, погодь… Дом-то не на самой улице стоял? (Граев кивнул.) Чуть в глубине, за оградкой такой невысокой, да? (Граев вновь кивнул.) А напротив — три одинаковых, красных, торцом к улице развернутых?
— Были такие напротив, — подтвердил Граев уже словами. — В одном «Сбербанк», в другом «Продукты», в третьем…
— Понятно, — оборвал его Крапивин. — Кто-то Джазмена на воздух поднял. Ну дела… Такое творится, а я тут в нелегальщину ударился, из дому не выйти…
— Кто такой джазмен? — спросил Граев.
Ответить капитан не успел, в кармане у Граева беззвучно завибрировал мобильник. На экране высветился номер Людмилы.
— Я нашла его! — сказала она, не тратя время на приветствия. И почему-то шепотом.
— Кого — его? — не понял Граев.
— Вашего Максима! Узнала по той фотографии! Что мне делать?
— Где он?
— Идет по Карла Маркса, от ресторана «Русь» в сторону собора, я следом, незаметно.
Граев не помнил всех названий, что видел на плане города, но Карла Маркса знал хорошо — главная улица, местный Невский, или Крещатик, или
— Догоните его. Скажите: «Я от Танцора». А потом…
Он сделал паузу. Если те, кому пришлось не по нраву расследование Крапивина, все-таки не купились на его инсценировку с больницей, и установили наблюдение за квартирой… Тогда собираться здесь, у капитана, нельзя, — под колпаком могут оказаться все четверо.
— Потом передайте ему трубку, — закончил Граев.
Макс поприветствовал его будничным тоном, словно они виделись каждый день. Или по меньшей мере регулярно перезванивались.
— Привет, Танцор! А у меня тут проблемы. Нужна твоя помощь.
— Слушай внимательно. Сейчас вы с женщиной сделаете так…
Крапивин подозрительно поглядывал на выдающего инструкции Граева. Похоже, решил, что объявился еще один потенциальный спаситель Лары Поляковой — и, соответственно, претендент на призовые деньги.
— С тобой пойду, — сказал он решительно, когда телефонный разговор завершился.
И повысил голос:
— Маня, бинты давай!
Шпион Яван Яфимович — I
Звали его, конечно, Иваном Ефимовичем. Но свое имя-отчество произносил он именно так: Яван Яфимович.
Познакомились они с Граевым (с пятнадцатилетним тогда пареньком) в конце семидесятых в маленькой деревушке Переволок, находившейся на самой границе России и Эстонии, на русском берегу пограничной реки Нарвы. Само собой, граница та являлась во времена Союза чисто формальной — линия на карте, не более.
Граев в детстве и юности несколько лет подряд проводил в Переволоке август месяц. Отец, страстный охотник и рыболов, снимал там половину дома — и на время своего отпуска брал с собой сына. Родители Граева жили врозь, так уж сложилось.
Яван Яфимович был тогда уже весьма пожилым и весьма общительным человеком с круглым добрым лицом, переходящим в округлую же лысину. Остатки седых волос на затылке сбривал. Ходил тяжело, опираясь на резную самодельную палку. Говорил с неким странным акцентом, заменяя звуком «я» некоторые другие гласные. Больше ничего приметного во внешности и манерах этого пенсионера не имелось.
Шпионское свое прошлое Яван Яфимович не афишировал, но особо и не скрывал. Иногда, выпив рюмку-другую (а больших количеств он и не употреблял) с Граевым-старшим, рассказывал, наряду с другими многочисленными историями, какой-нибудь эпизод из нелегких своих шпионских будней. За несколько лет знакомства сложилась из этих эпизодов достаточно связная история…
Родился Яван Яфимович, тогда еще просто Ваня, в тех самых местах, в междуречье рек Нарвы (Наровы, как ее называли местные жители) и Плюссы.