Стая
Шрифт:
— И что, в настоящий момент всё спокойно?
— Спокойно не бывает никогда. Но то, что происходит, явно не было подготовлено или профинансировано. Что, надо признать, ровно ничего не значит.
Президент перевёл взгляд на директора секретных операций:
— Я ожидаю от ваших людей удвоенных усилий, — резко сказал он. — Неважно, на каких постах они задействованы. Американские граждане не должны страдать оттого, что кто-то не справился со своим домашним заданием.
— Естественно, сэр.
— Я ещё раз хочу напомнить, что мы подверглись нападению. Мы в состоянии
— Посмотрите на Ближний Восток, — нетерпеливо выкрикнул Вандербильт.
— Мы смотрим, — сказала Ли, сидя с ним рядом. Толстяк вздохнул, не взглянув на неё. Он знал, что Ли придерживается другой точки зрения.
— Конечно, можно и самому себе набить морду, чтобы другие подумали, что ты пострадал от нападения, — сказала Ли. — Но кто в это поверит? Если учесть жизненные интересы стран, враждебных нам, то разве станут они вредить сами себе? Допустим, они нацелились на нас. Тогда немножко террора в других местах мира не помешает, чтобы отвлечь внимание от того, что их цель — США. Но не в таких же масштабах.
— Тут мы другого мнения, — сказал директор ЦРУ.
— Я знаю. А вот моё мнение: главная цель — не мы. Слишком много зловещего происходит по всему миру. Какие безумные расходы надо понести, чтобы держать под контролем тысячи животных и вывести миллионы новых организмов, вызвать цунами в Северном море, уничтожить рыболовство, напустить на Австралию и Южную Америку медуз, разрушать корабли? Никто не мог бы извлечь из этого экономическую или политическую пользу. Тем не менее, всё это происходит, и подходит это Джеку или нет, но это происходит и на Ближнем Востоке. Я бы остереглась обвинять арабов.
— Всего несколько сухогрузов затонуло, — прорычал Вандербильт. — На Ближнем Востоке.
— Больше, чем несколько.
— Может, мы имеем дело с манией величия какого-нибудь преступника? — предположила секретарь Госдепа.
— Уж скорее так, — сказала Ли. — Если такой преступник мог незаметно ворочать гигантскими суммами и пользоваться всеми технологическими средствами. Я считаю, что нам нужно думать именно в этом направлении. Кто-то что-то изобрёл. Значит, мы должны изобрести что-то в противовес. Кто-то наслал на нашу голову червей. Давайте придумаем что-то против червей. Кто-то разводит крабов-убийц, ядовитые водоросли и прочую гадость. Мы принимаем встречные меры.
— Какие встречные меры вы приняли? — спросила секретарь Госдепа.
— Мы сделали следующее… — начал министр обороны.
— Мы закрыли на карантин Большой Нью-Йорк, — перебила его Ли, не любившая, чтобы кто-то выдавал её заслуги за свои. — И только что стало известно: опасность нашествия крабов нависла и над Вашингтоном. Это мы выяснили благодаря воздушной разведке. Мы введём карантин и в Вашингтоне. Штат Белого дома должен последовать примеру своего президента и на время кризиса перебазироваться в другое место. Я ввела в окрестности всех прибрежных городов подразделения с огнемётами. Кроме того, мы подумываем и о химическом противодействии.
— А что с батискафами, подводными роботами и так далее? —
— С недавнего времени бесследно исчезает всё, что мы опускаем под воду. Там у нас нет никакой возможности контроля. Если робот соединён с внешним миром посредством кабеля, то наверх мы вытягиваем только оборванный конец этого кабеля — после того, как камеры зафиксировали голубое свечение. Если робот автономный, то он пропадает бесследно. Четверо русских учёных на прошлой неделе спустились в батискафе «МИР», но на глубине тысяча метров их что-то протаранило, и они затонули.
— Значит, это поле битвы мы сдали.
— В настоящий момент мы пытаемся выгрести тралами области, заражённые червями. Кроме того, сети будут натянуты и вдоль берегов — дополнительная мера защиты от такого нашествия, как на Лонг-Айленде.
— Ну, уж это как-то совсем архаично.
— Но и нападение не менее архаично. Кроме того, мы начнём подавлять сонаром китов у острова Ванкувер. Что-то их направляет, а мы отгоним их децибелами. Посмотрим, чья возьмёт.
— Звучит хреново, Ли.
— Если у вас есть идея лучше, она будет принята с благодарностью.
Какое-то время все молчали.
— А спутниковое наблюдение нам что-нибудь даёт? — спросил президент.
— Относительно. — Замдиректора по операциям отрицательно покачал головой. — Мы легко можем засечь танки, замаскированные ветками, но есть лишь несколько систем, способных различить предметы размером с краба. Это новое поколение спутников кихол и лякросс, а европейцы могут поддержать нас своей системой «Топекс-Посейдон» и «SAR-лупа», но они работают с радаром. Проблема вообще в том, что такие мелкие предметы мы различаем лишь при сильном увеличении. Это значит, мы должны сконцентрироваться на маленьком участке. Но пока мы не знаем, где они вылезут из моря, мы смотрим не в ту сторону. Воздушная разведка с самолётов — хорошо, но с самолётов увидишь не всё. NRO и NSA делают всё возможное. Может быть, мы немного продвинемся при расшифровке перехвата. Мы привлекаем все регистры СИГИНТа.
— Может быть, активнее подключать ГУМИНТ, — сказал президент.
Ли подавила улыбку. ГУМИНТ было одним из любимых понятий президента. На жаргоне служб безопасности США сокращением СИГИНТ обозначалось Signals Intelligence — всё, что связано с телетехническим информированием. ГУМИНТ охватывало информирование, связанное со шпионским промыслом, — Human Intelligence. Президент, человек простоватый, хоть и командовал самой технически высоковооружённой армией в мире, но лучше разбирался в той технике, что маскируется в кустах.
— Привлекайте и головы, — сказал он. — А то некоторые привыкли прятаться за пультами и компьютерными программами. Я хочу, чтобы вы поменьше программировали и побольше думали.
— Ну, — сказал директор ЦРУ, — может, нам не стоит придавать такое значение гипотезе Ближнего Востока.
Ли глянула на Вандербильта. Замдиректора ЦРУ смотрел прямо перед собой.
— Немного забежали вперёд, а, Джек? — сказала она так тихо, что никто, кроме него, не слышал.
— Ах, да помолчите вы.