Стажеры

Стругацкие Аркадий и Борис

– Да никто, - сказал он. Он мельком поглядел на Наташу. Забавная штука - сорвалась стрела экскаватора и раздавила ее. Наверное, кто-нибудь попал в трос.

– Вот это выстрел, - сказал Сергей.

– Это мы тоже умеем, - сказал Матти.
– На бегу с тридцати шагов прямо в лампочку над дверью.

– Вы знаете, ребята, - сказал Сергей, - у меня такое впечатление, что все карабины на Марсе страдают гнутием ствола.

– Нет, - сказал Феликс.
– Потом обнаружили, что в пиявку у Азизбекова попало шесть пуль.

– Вот скоро будет облава, -

сказал Пеньков, - мы им тогда покажем, где раки зимуют.

– А я этой облаве вот ни столечко не радуюсь, - сказал Матти. Спокон веков у нас так: бах-трах-тарарах, перебьют всю живность, а потом начинают устраивать заповедники.

– Что это ты?
– сказал Сергей.
– Ведь они же мешают.

– Вот нам все мешает, - сказал Матти.
– Кислорода мало мешает, кислорода много - мешает, лесу много - мешает, руби лес... Кто мы такие в конце концов, что нам все мешает?

– Салат был, что ли, плохой?
– задумчиво сказал Пеньков.
– Так ты его сам готовил...

– Не попадайся, не попадайся, Пеньков, - сказал Сергей. Он просто хочет затеять общий разговор. Чтобы Наташенька высказалась.

Феликс внимательно посмотрел на Сергея. У него были большие светлые глаза, и он очень редко мигал. Матти усмехнулся.

– А может быть, вовсе не они нам мешают, - сказал он, а мы им.

– Ну?
– буркнул Пеньков.

– Я предлагаю рабочую гипотезу, - сказал Матти.
– Летучие пиявки есть коренные разумные обитатели Марса, хотя они находятся пока на низкой ступени развития. Мы захватили районы, где есть вода, и они намерены нас выжить.

Пеньков ошарашенно смотрел на него.

– Что ж, - сказал он.
– Возможно.

– Да ты спорь с ним, спорь, - сказал Сергей.
– А то так ему никакого удовольствия.

– Все говорит за мою гипотезу, - продолжал Матти.
– Живут они в подземных городах. Нападают всегда справа - потому что у них такое табу. И... э-э... они всегда уносят своих раненых...

– Ну, братец...
– разочарованно сказал Пеньков.

– Феликс, - сказал Сергей, - уничтожь это изящное рассуждение.

Феликс сказал:

– Такая гипотеза уже выдвигалась. (Матти изумленно поднял брови). Давно. До того, как была убита первая пиявка. Сейчас выдвигаются гипотезы поинтересней.

– Ну?
– спросил Пеньков.

– До сих пор никто не объяснил, почему пиявки нападают на людей. Не исключена возможность, что это у них очень древняя привычка. Напрашивается мысль, не обитает ли на Марсе все-таки раса двуногих прямостоящих.

– Обитает, - сказал Сергей.
– Тридцать лет уже обитает.

Феликс вежливо улыбнулся.

– Можно надеяться, что пиявки наведут нас на эту расу.

Некоторое время все молчали. Матти с завистью смотрел на Феликса. Он всегда завидовал людям, перед которыми стоят такие задачи. Выслеживать летучих пиявок - занятие само по себе увлекательное, а если при этом еще ставится такая задача...

...Матти мысленно перебрал все интересные задачи, которые пришлось решать ему самому за последние пять лет. Интереснее

всего было конструирование дискретного искателя-охотника на хемостадерах. Патрульная камера превращалась в огромный любопытный глаз, следящий за появлением и движением "посторонних" световых точек на ночном небе. Сережка бегал по ночным дюнам, время от времени мигая фонариком, а камера бесшумно и жутко разворачивалась вслед за ним, следя за каждым его движением... "Что ж, подумал Матти, - это тоже было интересно."

Сергей вдруг сказал с досадой:

– До чего же мы ничего не знаем! (Пеньков перестал тянуть с шумом кофе из чашки и поглядел на него.) И до чего не стремимся узнать! День за днем, декада за декадой бродим по шею в тоскливых мелочах... Копаемся в электронике, ломаем сумматоры, чиним сумматоры, чертим графики, пишем статеечки, отчетики... Противно!
– Он взялся за щеки и с силой потер лицо. Прямо за оградой на тысячи километров протянулся совершенно незнакомый, чужой мир. И так хочется плюнуть на все и пойти куда глаза глядят через пустыню искать настоящего дела... Стыдно, ребята. Это же смешно и стыдно сидеть на Марсе и двадцать четыре часа в сутки ничего не видеть, кроме блинк-регистрограмм и пеньковской унылой физиономии...

Пеньков сказал мягко:

– А ты плюнь, Серега. И иди себе. Попросись к строителям. Или вот к Феликсу.
– Он повернулся к Феликсу.
– Возьмете его, а?

Феликс пожал плечами.

– Да нет, Пеньков, дружище, не поможет это.
– Сергей, поджав губы, помотал светлым чубом.
– Надо что-то уметь. А что я умею? Чинить блинки... Считать до двух и интегрировать на малой машине. Краулер умею водить, да и то не профессионально... Что я еще умею?

– Ныть ты умеешь профессионально, - сказал Матти. Ему было неловко за Сережку перед Феликсом.

– Я не ною. Я злюсь. До чего мы самодовольны и самоограничены! И откуда это берется? Почему считается, что найти место для обсерватории важнее, чем пройти планету по меридиану, от полюса до полюса? Почему важнее искать нефть, чем тайны? Что нам - нефти не хватает?

– Что тебе - тайн не хватает?
– сказал Матти.
– Сел бы и решил ограниченную Т-задачу...

– Да не хочу я ее решать! Скучно ее решать, бедный ты мой Матти! Скучно! Я же здоровый, сильный парень, я гвозди гну пальцами... Почему я должен сидеть над бумажками?

Он замолчал. Молчание было тяжелым, и Матти подумал, что неплохо бы было переменить тему, но он не знал, как это сделать.

Наташа сказала:

– Я с Сережкой вообще-то не согласна, но это верно - мы немножко слишком погрязли в обычных делах. И такая иногда берет досада... Ну, пусть не мы, пусть кто-нибудь все-таки занялся Марсом как новой землей. Все-таки ведь это не остров, даже не континент - терра инкогнита, - это же планета! А мы тридцать лет сидим здесь тихонько и трусливо жмемся к воде и ракетодромам. И мало нас до смешного. Это, правда, досадно. Сидит там кто-нибудь в управлении, какой-нибудь убеленный старик с боевым прошлым и брюзжит: "Рано, рано".